Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», директор по научной работе клуба «Валдай», председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, профессор-исследователь факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ
О причинах войны
Иранская война — завершающая фаза ликвидации Ближнего Востока, каким он возник в ХХ веке, в процессе упадка и демонтажа колониальных империй. Отправной точкой нынешней стадии, наверное, можно считать операцию «Буря в пустыне» 35 лет назад — первую атаку США на Ирак для освобождения Кувейта, оккупированного Саддамом Хусейном. Те события пришлись на переломный международный момент: конец холодной войны, самоликвидацию СССР и наступление «однополярного момента», иными словами — гегемонии в мире Соединенных Штатов.
Все дальнейшее: нападение исламистов на Нью-Йорк и Вашингтон в сентябре 2001-го, всемирная борьба с терроризмом, акция возмездия в Афганистане, вторжение в Ирак в 2003-м, «арабская весна», вмешательство в Ливии, стимулирование гражданской войны в Сирии, и т.д. — означало засасывание в воронку, контроль над процессом быстро был утрачен. Политика США (а за ними и всех остальных) превратилась в текущее реагирование на быстрые перемены, и Соединенные Штаты зажало между необходимостью выпутаться из созданной самими себе ловушки и невозможностью сделать это без риска утратить влияние не только на Ближнем Востоке.
Ретроспективно можно констатировать, что практически все решения Белого дома по Ближнему Востоку в последние десятилетия носили ситуативный характер. Возможные последствия не просчитывались хотя бы на два-три такта вперед, хотя каждый отдельный шаг подавался как идеологически и геополитически продуманная стратегия. Анализ генезиса американской политики этого периода — тема познавательная, но отдельная. Здесь достаточно зафиксировать, что Дональд Трамп — и в первый, и во второй срок — поднимал флаг примата интересов США и необходимости положить конец авантюрам далеко от федеральных границ, особенно на Ближнем Востоке.
Но все же Иран — самая мощная страна из всех, с кем Соединенные Штаты вступали в прямое столкновение после Второй мировой. Дело не в военных возможностях, а в общем потенциале, масштабе и традиции. И попытка выбить из-под всей региональной конструкции еще одну опору (после таких историко-культурных центров, как Багдад и Дамаск) обещает большие последствия вне зависимости от того, чем закончится фаза атаки.
О роли Израиля
По распространенному в Вашингтоне мнению, начать большую войну против Ирана Нетаньяху и Трамп договорились перед Новым годом в Вашингтоне, и решающим стало мнение израильского премьера. Трамп отступил от принципов невмешательства, вероятно, имела место неверная оценка Белым домом политического состояния Ирана — ожидание моментального обвала. И расчет на повторение сценария прошлого июня — хирургический ошеломляющий удар и объявление победы. Когда этого не произошло, а дестабилизирован оказался весь регион, администрация США попала в положение, которого страшилась: невозможность выйти из игры без риска выглядеть проигравшей. Политически Трамп нуждался в поддержке не столько даже израильского лобби, сколько обширной и богатой общины американских евангелистов, для которых Израиль важен как место будущего второго пришествия Христа. А в личном плане определяющее обстоятельство — зять президента Джаред Кушнер, тесно связанный с израильскими интересами и конкретно с кругом премьера Нетаньяху.
О возможных итогах войны
Каркас Западной Азии должны в перспективе составить два фактора: военное доминирование Израиля над всем регионом и финансово-экономическое переплетение Израиля с монархиями Залива, значительную часть дивидендов из которого будут извлекать США. Из самостоятельных игроков остается Турция, но, во-первых, она является членом НАТО и есть рычаги управления, во-вторых, в Израиле уже звучит мнение, что на следующем этапе предстоит выяснить отношения с Анкарой.
Израиль, судя по всему, заинтересован в радикальном сценарии вплоть до демонтажа Ирана в его нынешнем виде — не только политического, но и территориального. Но просто уничтожение военно-политического влияния аятолл — исход тоже приемлемый.
Но даже если предположить, что военный разгром Ирана произойдет в относительно сжатые сроки, дальнейшее непонятно. Пример Ирака-2003, когда самые большие проблемы начались как раз после объявления Джорджем Бушем военной победы, обещает мало хорошего. В Вашингтоне предпочли бы сирийский сценарий после падения власти семьи Асадов: пришедшие к власти исламисты оказались дееспособны и договороспособны. Но, во-первых, это скорее везение, во-вторых, процесс отнюдь не закончен, в-третьих, масштаб сейчас совсем другой.
О последствиях войны в мировом масштабе
Игнорирование правовых процедур вышло на новый уровень. В преддверии вторжения в Ирак администрация США все же предпринимала попытки получить одобрение — и внутри страны, и в Совбезе ООН. Кабинет Трампа такого не делает в принципе. Применение силы, в том числе в обход принятых норм и против заведомо более слабого соперника, — не новость. Но Соединенные Штаты и Израиль культивируют в международных отношениях настоящий культ голой силы, которая практически открыто оправдывается просто самим фактом ее наличия. Угрозы, звучащие в адрес многих государств, отсылают на пару веков назад, в эпоху, когда дипломатические ритуалы считались ненужными. А США пока что задают тон мировой политике. Ждем последователей-эпигонов.
Отдельного внимания достоин обезглавливающий удар Израиля (публично одобренный США), в котором погиб Верховный лидер Ирана со всей семьей и значительная часть военного руководства. Практика, давно освоенная Израилем в отношении лидеров военизированных и террористических формирований, не применялась ранее в отношении признанных на международном уровне глав государств. Какие выводы сделают руководители разных стран, состоящие в конфликте с Израилем и Соединенными Штатами или рискующие таким конфликтом, зависит от их возможностей. Но лидеры ядерных держав, не являющиеся союзниками США, вправе задуматься об исключительной важности не только наличия арсенала, но и готовности к его использованию.
Подход Дональда Трампа (не только в этой войне, но в принципе) отрицает любые институты, кроме тех, которые создает он сам лично для себя (Совет мира, который, кстати, тоже помалкивает). Трамп намерен иметь дело с каждой страной в отдельности, не без оснований полагая, что в формате один на один Америка сильнее практически всех за исключением Китая и в некоторой степени России. Любые попытки стран объединить потенциалы для усиления позиций перед лицом Вашингтона у Трампа вызывают едва ли не ярость. А поскольку подставляться под его вспышки гнева и получать новые пошлины или иные карательные меры никому не хочется, все, включая КНР, предпочитают лавировать и уклоняться в расчете на двусторонние сделки.
Выбор в пользу максимального повышения собственной боеспособности делают теперь все, кто может. Но распад ткани международных отношений, на который работают сейчас самые решительные мировые субъекты, будет создавать всем все больше проблем. И решать их легче, объединяя усилия ради собственных же интересов и безопасности. В том числе для обуздания наиболее деструктивных международных игроков.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag
