Социологи заметили значительное снижение уверенности россиян в своей способности влиять на происходящие события. У этого много последствий: усиление «ценности выживания», ориентация на избежание потерь и дисконтирование будущего, то есть предпочтение синицы в руках журавлю в небе. Но парадоксальным образом депрессивные настроения готовят почву для будущего экономического роста — подобно сжатой пружине, способной дать толчок развитию в будущем.
Тимофей Нестик
Завлабораторией социальной и экономической психологии Института психологии РАН
Контекст
Доля россиян, считающих, что они могут влиять на происходящее в их жизни, минувшим летом снизилась до 38%. В апреле 2022 г. эта цифра составляла 67%, зафиксировано в квартальном докладе Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. «Рост цен, сокращение динамики реальных располагаемых доходов населения и низкая оценка вероятности быстрого окончания военного конфликта, заключения мира снижают уверенность людей в своей способности влиять на происходящее», — сказано в разделе, посвященном анализу психологического состояния общества.
Психологические механизмы
Несмотря на отрицательную динамику в психологическом самочувствии россиян, в экономике России остаются реальные пути поддержки потребительского спроса и с ним — роста. Не должно создаваться впечатление, что страна погрузилась в апатию.
Субъективное восприятие граждан может не совпадать с их объективным экономическим положением. Есть известные психологические механизмы, которые мешают людям признать, что их жизнь не настолько плоха, как они пытаются в этом убедить окружающих, в том числе социологов.
Людям всегда нужно иметь доверие к социальным институтам — веру в то, что банковская система будет работать предсказуемо, что у правительства есть долгосрочное видение и понимание того, как обеспечить бюджет.
Особенно это психологически важно для тех людей, которые не уехали из страны и не планируют это делать. Возможность влиять на ситуацию является ключевой при определении собственного экономического поведения. Это во многом определяет инфляционные ожидания, потребительскую и сберегательную модели.
Страхи и счастье
Россияне большую часть своей истории живут «от кризиса к кризису». Можно начинать отсчет этой истории с 2008 г., можно с 1991-го, а можно с 1917-го. В любом случае это кумулятивный негативный исторический опыт.
В экономической литературе это называют «эффектом шрамов» — коллективная память о прошлых кризисах, которая диктует групповое инстинктивное реагирование на кризисы ожидаемые. Типичный пример такой реакции — приступы ажиотажного спроса на товары первой необходимости или, как сейчас, на топливо.
При этом мы наблюдаем социально-психологический парадокс: жизнь в постоянном ожидании экономических потрясений никак не коррелирует у россиян с ощущением индивидуального счастья. По всем опросам получается, что мы одна из самых субъективно счастливых наций в мире. У нас больше 80% людей говорят о том, что они счастливые.
Возьмем Донбасс. С одной стороны, там налицо колоссальная психоэмоциональная травматизация населения. А с другой стороны, отмечается самый высокий среди регионов РФ оптимизм. Этот оптимизм в настоящем компенсирует травму прошлого и неопределенность будущего. В непростых условиях люди всё равно пытаются мыслить позитивно. У подавляющего большинства есть жизненные цели, какие-то мечты.
Посттравматический рост
Парадокс заключается в том, что тревожные настроения, как правило, и самые продуктивные. Тревога мобилизует личностные ресурсы, дает мотивацию к действиям — например, к ответственности за семью.
Это часто иллюзии, но они нужны для выживания, для эффективных действий. Люди могут завышать оценку своих деловых качеств и способности влиять на ситуацию. Но этот психологический механизм реально работает, поскольку помогает выжить.
У нас в обществе действительно накопилась очень сильная усталость от тянущегося поколениями стресса. Это проявляется в стабильном, из года в год, сужении горизонта планирования.
Собственно, главная проблема России — это не сами травмы. Они были и будут. Закончится конфликт на Украине — на первый план выйдут другие проблемы, например климатические. Важно предсказать, по каким направлениям возможен посттравматический рост, который общество воспримет как вызов, чтобы доказать самим себе и другим, что мы действительно стойкие, что мы можем там, где другие выбрасывают белый флаг.
Наблюдаемый сейчас эмоциональный спад играет роль трамплина, который на следующем этапе позволит обществу показать позитивные результаты. Нужно смотреть на это с надеждой, с верой в то, что человек сложен, что мы справимся. Сейчас нужно поддерживать уверенность наших соотечественников, не планирующих никуда уезжать, в том, что они действительно могут влиять на экономическую ситуацию в стране.
