Успех в жизни зависит от личного качества, которое люди недооценивают. Это не красота и интеллект, а внутренний локус контроля. Люди с этим качеством привыкли формировать мир вокруг себя и выбиваться в элиту, а не просто плыть по течению. В отличие от людей с внешним локусом, они не склонны думать, что их жизненный путь всецело определяют удача, государство или окружение, и потому активнее добиваются своих целей. В наши дни в эту концепцию вмешались искусственный интеллект и новые модели общественного поведения.
Григорий Канарш
Заместитель заведующего сектором социальной философии Института философии РАН
Проблемы для общества
Общество переживает стремительное разрушение традиционных паттернов, включая оценки жизненного успеха, и философы с социологами пытаются предсказать, каким человечество выйдет из этого этапа. Единого мнения нет.
На Западе идею локуса продвигают Дебора Кобб-Кларк (Сиднейский университет), Стивен Левитт (Чикагский университет), Варн Лекфуанфу (Мадридский университет) и другие ученые. Люди, обладающие «внутренней субъектностью» или «агентностью» (так называют локус контроля), более успешны в жизни, чем люди, которые этим качеством не обладают и просто «плывут по течению».
Исторически именно люди, обладающие способностями к самодисциплине, умению строить жизнь вокруг себя, формировали элиту (меритократию, технократию), в то время как подавляющее большинство населения пребывало в статусе управляемой «массы», словами испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета.
Сегодня значительная масса таких людей объединяется исследователями в понятии «прекариат» (от латинского precarium — нестабильный). Объединяет прекариат не уровень дохода здесь и сейчас, а системная уязвимость — отсутствие предсказуемости и социальных лифтов.
По данным МОТ, более 60% мировой рабочей силы (около 2 млрд человек) занято в неформальном секторе — без защиты закона, часто без медстрахования, пенсий и оплачиваемого отпуска. Причины: сокращение рабочих мест из-за автоматизации и роботизации, рост спроса на цифровые навыки.
Еще в 1973 г. немецкий философ Юрген Хабермас в работе «Проблема легитимации позднего капитализма» указывал, что общество с жесткой, ригидной структурой является крайне неустойчивым. Американский социолог Рональд Инглхарт предсказывал, что нестабильность вызывает «авторитарный рефлекс», ксенофобию, требование жестких традиционных ценностей. На примере западных демократий виден взрывной рост праворадикальных сил. В основе — недовольство порядком вещей и отсутствие социальных перспектив, особенно у молодежи.
На этом фоне в академической среде имела большой успех книга нобелевского лауреата Ангуса Дитона и Энн Кейс «Смерти от безысходности и будущее капитализма» — эмпирический и теоретический анализ бедственного положения бывшего рабочего класса («рабочей аристократии») в США и других англоязычных странах.
У людей падает ощущение, что их бытовые практики и ценности учитываются государством и корпорациями. Отсюда чувство несправедливости: частное богатство («настоящий успех») немногих сосуществует с общественной бедностью, тревогой, эмоциональным истощением и снижением удовлетворенности жизнью («проблема одного процента»). Нарастают требования безусловного базового дохода, прогрессивной шкалы налогообложения, налога на наследство и т.п.
Решение для личности
Хотя концепция внутреннего и внешнего локуса появилась в 1960-х и давно стала общим местом у психологов, в наши дни ученые Харбинского технологического института рассмотрели влияние на нее искусственного интеллекта. Оказалось, что влияние значительно.
Люди с внутренним локусом чаще воспринимают ИИ как навык, которым надо овладеть. С внешним локусом — как угрозу работе. Отсюда последствия для профессиональных качеств.
Конкуренция с ИИ затрагивает не только прекариат, но и образованные классы, креативную экономику. Под угрозой юристы-практики, бухгалтеры, специалисты по сбору и обработке статистики. По некоторым исследованиям, основной удар принимают молодые специалисты без опыта или с небольшим опытом; опытные сотрудники испытывают меньшее давление. Парадокс: как подготовить опытного специалиста, например юриста, если ИИ вытесняет молодежь с рынка труда?
Меритократия сама создает себе экзистенциального конкурента в виде ИИ. Это «великий уравнитель», для которого хорошая или плохая социальная наследственность уже не имеет первоочередного значения.
Но «уравнительность» касается не всех: от технологий выигрывают прежде всего владельцы и управляющие крупных капиталов, топ-менеджеры корпораций — они могут сокращать издержки в условиях внешней и внутренней конкуренции.
Поэтому всё более востребованными становятся программы социальной поддержки уязвимых слоев (к ним присоединяются и высокообразованные специалисты), а также контроль государства над частным капиталом, особенно крупными состояниями.
Сенсацией стала книга бельгийско-нидерландского философа, профессора этики Утрехтского университета Ингрид Робейнс «Лимитаризм». Она предлагает ограничивать крупные состояния «политическими» и «этическими» лимитами (например, не более 10 млн евро для человека в такой небольшой стране, как Нидерланды). Робейнс утверждает: любое материальное благосостояние, выходящее за пределы того, что необходимо для полноценной, процветающей жизни, является излишним.
Это может казаться утопией, но идея широко обсуждается; похожие мысли высказывали в 1990-е и отечественные философы, например Валентина Федотова. Известна и практика Китая: руководство в «добровольно-принудительном» порядке стимулирует миллиардеров и мультимиллионеров делиться богатством через крупные отчисления на социальные нужды, сглаживая неравенство.
В итоге перемену взглядов на то, что такое настоящий успех в жизни, стоит ожидать и в России. Это может происходить по мере того, как отечественная экономика встраивается в мировые социально-экономические и технологические тренды.
