Гром победы, раздавайся…

Сраннего утра и до позднего вечера под моим окном, то есть над моим окном, поскольку живу я на первом этаже, во дворе из соседних окон гремит музыка. Почитай с 6 мая. Празднуют. Злит ужасно. И добро бы «Темная ночь», или «Десятый наш десантный батальон», или, на худой конец, «Пушка сдохла» – так нет же, все норовят рок залудить или нечто танцевальное. Что-то в этом было раздражающее помимо шума – никак не мог понять, что. А потом понял!

Витольд Гомбрович помог понять. Как-то я крепко подсел на его «Дневник, 1953-1969». Такой, знаете ли, Василий Розанов польского разлива, но лучше, дисциплинированнее. Философ, выращивающий свою философию из мелочей жизни. Писатель, бытие обнаруживающий в быту. Под роковый (или роковой) грохот празднования Победы читаю у Гомбровича следующее (не цитирую, а пересказываю): пани Малгожата М. гордится Мицкевичем. А почему она гордится Мицкевичем? Она, что ли, написала «Пана Тадеуша»? Или «Дзяды»? Или «Конрада Валленрода»? Нет, не она… Тогда чем она гордится? Юный пан Т. гордится Яном Собесским и его победой под Веной. А при чем тут юный пан Т.? Он, что ли, в 1683 году остановил турецкое нашествие на Европу? Нет, не он. Тогда чем он гордится?

Деды, а скорее всего, судя по грохочущим звукам рока, прадеды празднующих меломанов остановили самого страшного врага цивилизованного человечества. А эти меломаны-то здесь при чем? Чему они радуются? Да еще так… бурно?

Мне понравился этот ход мыслей. В самом деле, что ж они так радуются? Берлин взяли? Это не они Берлин взяли. Они Севастополь отдали. Ладно, оставим милитаристский аспект в стороне. В нем ли смысл праздника 9 Мая? Мало ли было военных побед в истории стран и народов, но всякий согласится, что 9 Мая – особая, особенная Победа. Победа над врагом европейской, гуманистической цивилизации, над фашизмом.

На всех гуманистических ценностях европейской цивилизации фашизм ставит большой и жирный крест. На всех этих… правах человека, свободе, равенстве, братстве, и дальше по мелочам – вроде… честных выборов. Род, нация, государство, кровь и почва, армия, церковь (только не универсальная, в которой «нет ни эллина, ни иудея», а национальная государственная церковь) – истинные фашистские ценности.

Вот такого врага разгромила Красная армия Советского Союза. В самом начале Великой Отечественной войны, в 1941 году, молодой поэт Николай Глазков написал удивительное стихотворение «Молитва». Всего четыре строчки: «Господи, вступися за Советы, защити страну от высших рас, потому что все твои заветы нарушает Гитлер чаще нас». В четырех строчках растолковал парадокс отношений фашизма и коммунизма. Объяснил, почему Черчилль четко говорил: «Со Сталиным против Гитлера? Да. С Гитлером против Сталина? Нет».

Фашизм и коммунизм – болевая точка современности. Не в журнальной колонке ее расковыривать. Можно только коснуться. Ведь в конечном-то счете вопрос сводится к одному: к чему движется мир? К иерархическому обществу богатых властных господ и бедных бесправных рабов, к националистическим государствам, ощерившимся друг против друга новейшими орудиями истребления (идеал фашизма), или к обществу, уважающему права личности, признающему право слабого, право другого – иного, не похожего на тебя (идеал европейской цивилизации)?

В связи с этим вопросом мне и интересно, чему ж так радоваться 9 Мая здесь и сейчас? Фашизм-то на марше. Отечественный, выпестованный тупой националистической и милитаристской пропагандой. Фашизм, который порой и не называет себя фашизмом. Скажите-ка какому-нибудь борцу за «русский порядок», что он – фашист. Да он же возмутится! Он же в суд потянет за клевету. Он же рубаху на себе порвет: «У меня дед Берлин брал!» Дед-то брал, а внук… отдает, и что-то поважнее отдает, чем Севастополь. Впрочем, немало есть и таких, кто, не стесняясь, идентифицирует себя с «героями третьего рейха».

Николай Гиренко, ученый и антифашист, застрелен именно такими. Адвокат Станислав Маркелов и журналист Анастасия Бабурова убиты именно такими – не стесняющимися. Стало быть, есть почва в стране, празднующей 9 Мая столь бурно, не только для латентного фашизма, но и для откровенного, подлинного, отдающего себе отчет в том, что он – фашизм. Да и как не быть такой почве здесь и сейчас, если привычная уличная картина в крупных российских городах – милиционер, проверяющий документы у слишком смуглого человека?

Мелочь, казалось бы… Принят закон о борьбе с пропагандой гомосексуализма. А мне интересно: берлинского скульптора, автора памятника гомосексуалистам – жертвам нацистских концлагерей, за этот памятник тоже полагается в кутузку? А Оскара Уайльда вы бы снова в Реддингскую тюрьму определили? Повторюсь: это мелочь по сравнению со всем другим, прочим, но мелочь характернейшая, обозначающая траекторию движения, от которого как-то зябко праздновать победу над фашизмом здесь и сейчас.

Разумеется, есть и другой подход к празднику 9 Мая. Великая военная победа. Мощь армии. Мощь страны. Мощь государства. Но в этом-то последнем случае и вспоминается рассуждение Витольда Гомбровича. Ветеранам, конечно, есть что праздновать, есть чем гордиться, но вы-то здесь при чем? Вы-то кого победили мощью армии и государства?