Братство окраин

Сцена
Москва, 28.06.2007
«Русский репортер» №6 (6)

Эпоха уличных бандитских группировок закончилась за одно поколение. Одни «братаны» погибли, другие — вписались в бизнес и не хотят, чтобы дети повторяли их путь. Нам еще предстоит осмыслить эту грандиозную драму эпохи — пока ни в кино, ни в литературе у нас не появилось ничего столь же глубокого, как «Крестный отец» Мартина Скорсезе. Но главное сейчас — разобраться в том, что еще не закончилось, что имеет исторические корни и политические последствия.

То, как все это начиналось, русской литературой уже понято. «Сперва играли в фантики,/ В пристенок с крохоборами./ И вот ушли романтики/ Из подворотен ворами», — пел Владимир Высоцкий. Когда-то воровская среда была единственной массовой альтернативой казенной культуре, местом специфической свободы и «правильных» понятий. И из этой исторической колеи мы пока так и не выбрались.

У нас по-прежнему миллионное тюремное население (по количеству заключенных на душу населения мы уступаем только США). Правда, в начале 2000-х благодаря улучшению законов наметилось было некоторое сокращение числа арестантов, но новый УК со «сроками огромными» снова подстегнул его рост. Кроме того, у нас судьи (если только это не присяжные) почти никогда не оправдывают подсудимых. Можно лишь догадываться, сколько людей сидит у нас за ерунду только потому, что судье легче «закрыть» неблагонадежного, чем с ним разбираться. Как будто отправляют человека вон из общества — прямо на Луну. Но он возвращается. С воровской и бандитской идеологией и сломанной психикой.

В период ослабления советской идеологии конкуренцию уголовным понятиям в молодежной среде составили молодежные группировки и уличные подростковые группы. И в городах с огромными серыми микрорайонами и новым индустриальным укладом, кроме обычных драк «гопников» с «неформалами» и «лохами», бывало, сходились стенка на стенку один район с другим: прутья, самострелы — и вот уже взрывается бутылка с карбидом в руке у второклассника… 

У группы «ДДТ» была песня «Мама, я любера люблю»… Больше половины этих самых люберов погибли в бандитских столкновениях в 90-х. Но то, что молодежные группы стали боевым резервом бандитизма, было вовсе не безальтернативно. Те же люберы после стадии простых драк стали вдруг в конце 80-х борцами за советские ценности против диссидентствующих неформалов и только потом вошли в бизнес. Вадим Волков в книге «Силовое предпринимательство» описывает, как у молодежных групп появлялась новая идеология: и правила, и даже техника рэкета поначалу были восприняты в видеозалах, где крутили американские боевики. Оказывается, не так уж много нужно для того, чтобы появилась идея.

Сейчас, когда все более-менее поделено, когда даже в малом бизнесе установились «ментовские крыши», борьбу за молодежные группы начали политические демагоги. Скинхеды — это ведь тоже импортный продукт: и бритые головы, и символика, и идеи заимствованы у европейских неонацистов. И это может оказаться для общества существенно опасней «силового предпринимательства». Только весной этого года, по данным центра «Сова», от действий неонацистских групп пострадали не менее 137 человек, 18 из них погибли. Неонацизм — самое жуткое, но не единственно возможное направление использования депрессивных городских микрорайонов в политических целях.

По сравнению с 90-ми наше общество выглядит гораздо более оптимистичным и здоровым. Но на этом умиротворенном фоне важно видеть ближайшую опасность — стабилизацию неравенства и анклавов социального неблагополучия. Тюремные и городские низы должны иметь другие выходы своей энергии помимо радикальной политики. Бум потребительских кредитов хотя и создает ощущение роста благосостояния, но не решает проблем развития. И нам нужно искать возможности направлять ресурсы в рост бизнеса, создание более человечной городской среды и преодоление пороков образования и судебной системы.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№6 (6) 28 июня 2007
Криминал
Содержание:
Братство окраин

Редакционная статья

Фотография
От редактора
Вехи
Портфолио
Случаи
Реклама