Паук и изнасилование

29 ноября 2007, 00:00

Наука утверждает, что в наших хороших и плохих поступках виноваты молекулы в мозге, а правосудие по старинке считает человека ответственным за свои деяния. 20 ноября Конституционный суд РФ отменил статьи Уголовного кодекса, согласно которым граждане, признанные психически больными, не допускались на заседания суда, их показания не могли быть приняты во внимание, они не имели права обжаловать постановление о принудительном лечении

Лента научных новостей пестрит заголовками, объясняющими каждый наш шаг хитрыми взаимодействиями молекул и нейронных сетей. «В мозге выявлена область, отвечающая за оптимизм», «Найден гормон великодушия», «Ученые обнаружили доказательство врожденности гомосексуализма» — и все это только за последнюю неделю… Оно и неудивительно — язык и методы науки устроены так, что за нашими душевными терзаниями и другими высокими материями ученые не могут найти ничего, кроме унылых причинно-следственных связей, делающих человеческие поступки механически предсказуемыми ужимками биороботов.

Во всяком случае, именно к науке обращаются в наше время за окончательным вердиктом об истине. Вот, например, новость из разряда курьезов: перед австралийским судом предстал некий Филипп Спайерс, который обвинялся в том, что он в течение четырех часов (!) насиловал девушку. Ответственность за этот поступок он попытался свалить на паука. По словам Спайерса, с укусом этого монстра в его кровь попало токсическое вещество, вызвавшее у него временное помешательство и страсть к насилию. За «окончательным диагнозом» судьи обратились к ученым-токсикологам, и те вступились за паука, доселе никого не вводившего в подобное исступление своими укусами. Спайерса признали виновным и посадили на 8 лет — по два года за каждый час его утех.

В этой истории меня не оставляет равнодушным не только стойкость Спайерса и долготерпение его жертвы. Странным мне кажется вот что: если бы к помешательству Спайерса подтолкнул паучий яд, его признали бы невиновным или невменяемым. Но есть ли разница, «какая муха его укусила»? Будь ученые эксперты верны научному подходу, им следовало бы сказать: «Совершить преступление Спайерса заставил какой-то физиологический механизм, и совершенно неважно какой — в любом случае дело обошлось без вмешательства его свободной воли, которой наука в нашем организме не обнаружила».

Профессор Пол Зак, исследовавший «гормон великодушия» (в его недавних экспериментах люди, надышавшись распыленным в воздухе окситоцином, проявляли чудеса щедрости по отношению к нищим), мог бы посетовать: «Разве бедный Филипп виновен в том, что в его организме в тот роковой момент было мало окситоцина? Если бы к тому времени я уже совершил свое открытие, жертве достаточно было прыснуть ему в лицо окситоциновым спреем, и злодейские намерения вмиг бы оставили его, словно Карабаса-Барабаса, который, как известно, становился добрым, когда чихал».

С точки зрения науки любое преступление, как и любое наше действие вообще, является фатальным и неизбежным следствием взаимодействия молекул в нашем организме. Поэтому психиатры лукавят, когда отвечают на судебно-медицинской экспертизе, способен ли был человек отвечать за свои действия в момент преступления, — физиология высшей нервной деятельности такой способности не предусматривает.

А вот сторонники антипсихиатрического движения выступают не только против принудительного помещения людей в психбольницу, но и против оправдания правонарушителей, признанных невменяемыми. Это две стороны одной медали, которая выдается за признание любого человека наделенным свободой воли и ответственностью за свое поведение. «Психиатрия — это политика, замас­кированная под науку, — проповедует идеолог антипсихиатрии Томас Зац, — агрессивность и страдания неизбежны, но рассматривая наши агрессивные поступки как болезнь, мы сами лишаем человека ответственности и свободы».

Что же выбрать: человек — биологический механизм или человек — субъект свободного выбора и ответственности? В обычной жизни мы не склонны действовать последовательно и считаем то так, то эдак. Да это и к  лучшему.

А вот союз между наукой и правосудием чреват противоречиями: уж очень по-раз­ному они видят человека. Психиатрия была дитем этого союза, уже наломавшим немало дров вроде «лечения» диссидентов. Думаю, лечение — это будущее всех преступников, если за наукой закрепится право на окончательную истину о человеке. Как в фильме «Заводной апельсин»: «вылеченный» герой как только соберется кого-нибудь насиловать, так сразу и валится в конвульсиях. И никаких тюрем!