7 вопросов Валентину Родионову, генеральному директору Третьяковской галереи

31 января 2008, 00:00

20 января в парижском выставочном зале Maison Rouge закрылась выставка «Соц-арт», подготовленная Государственной Третьяковской галереей. Накануне ее открытия министр культуры России Александр Соколов рекомендовал не вывозить за границу произведения, позорящие, по его словам, страну. Позже министр обвинил галерею в коррупции — в сговоре с частными галереями, которые под прикрытием бренда Третьяковки завышают цены на свои работы, и генеральный директор музея Валентин Родионов подал на него в суд

1. Это правда, что президенты Саркози и Путин обсуждали скандал вокруг выставки «Соц-арт» во время своей встречи?

Да. Мне об этом сказали люди, которые там присутствовали. На вопрос Саркози о цензуре российский президент ответил, что у нас цензуры нет. Наш музей, как и другие музеи, может проводить самостоятельную выставочную политику.

2. Тем не менее парижскую выставку музей откорректировал.

Эта выставка была внеплановая, по просьбе французской стороны, ее  нужно было срочно сделать, и наши сотрудники работали буквально в экстремальном режиме. Процесс утверждения списка проходил столь спешно, что не всегда сотрудники видели фотографии работ. Исходили просто из названий. Ну, например, произведения «Год Китая в России». Вроде название приличное, а там Бог знает что. На итоговом просмотре я принял решение о снятии семнадцати работ — лично, до высказывания Соколова. Потом министр позвонил и сказал, что он страшно возмущен и надо выставку немедленно остановить. Он был недоволен выставкой вообще. Но утвержденные мною картины были уже на таможне, и отзывать все работы было бы неправильно. Тогда уже точно по-настоящему повеяло бы Советским Союзом. Мы рады, что выставка все же отправилась в Париж.

3. Выставка «Соц-арт» пользовалась популярностью у парижской публики?

Могу сказать, что выставку у нас, в галерее на Крымском Валу, в марте 2007 года посетили почти 20 тысяч человек. В Париже выставка работала три месяца, и ее посетили 25 тысяч человек. То есть, еcли смотреть пропорционально, у нас был интерес больше, чем в Париже. Но там помещение галереи Maison Rouge, где проходила выставка, неизвестно широкой публике.

4. Современное искусство всегда провокационно. Вы будете продолжать сотрудничество с заведующим отделом новейших течений Андреем Ерофеевым и планировать подобные выставки?

Мы и дальше это будем делать. Нам это интересно. Да, совре­менное искусство стимулирует людей к дискуссии, некоторых оно не устраивает, но оно существует, соц-арт существует — глупо это скрывать. Мы должны это показывать и в России, и за рубежом.

5. По каким критериям вы будете отбирать работы для последующих выставок?

Критерий очень простой: у нас есть специалисты по разным периодам, и за ними решающее слово. Они были и раньше, просто тогда, в под­готовительной спешке, они недосмотрели часть работ, за что получили выговор. Но вообще у нас есть идея в будущем создать расширенный экспертный совет из независимых арт-критиков и кураторов. Так мы будем лучше оценивать, да и разных мнений будет больше.

6. Какова судьба иска, который вы подали против министра Соколова, обвинившего галерею в коррупции?

Мы все можем оговориться. Но Соколов не хочет этого признавать и не хочет извиниться перед галереей публично. Соответственно иск я не отзову. Пока в суде только изучают материалы, и предсудебное расследование не началось.

7. Почему вы стали критиковать Соколова публично и подали иск только после обвинения в коррупции? Вы ведь никак не отреагировали, когда он рекомендовал отозвать парижскую выставку.

Я полагал, что обвинения в порнографии и слова о том, что наша выставка позорит Россию, — это, в общем, ерунда. Даже глупо было это опровергать, и тогда я немного растерялся. Не предполагал, что министр будет говорить такое. Но когда он повторно набросился на наш музей и обвинил в коррупции, я уже не сдержался.

Беседовал Антон Желнов