Техника соблазна

3 сентября 2009, 00:00

От редакции

Что было изобретено раньше: велосипед или паровоз? Здравый смысл может дать ложную подсказку: мол, велосипед — механизм более простой, а значит, и появился он раньше. Ответ неверный. Историки техники объяснят, что технологической прогресс далеко не всегда движется от простого к сложному. В основе инноваций лежит прежде всего эволюция человеческой морали. Велосипед мог появиться только тогда, когда европейский человек превратился в индивидуалиста, когда он поставил ценность личного досуга выше коммунальных обязательств отцов и дедов. Индивидуализм был поздним продуктом индустриальной революции, а она нуждалась не в велосипедах, а в скорой транспортировке больших масс рабочих и клерков.

Так о какой моральной революции свидетельствует то, что мультики сегодня вдруг стали блокбастерами и бьют по кассовым сборам игровое кино? Сам факт конкуренции кинематографа и анимации подчеркивает, что между ними нет фундаментальной разницы. Это жанры родственные. Об этом писал еще родоначальник советского кинематографа Сергей Эйзенштейн, сравнивая их экспрессивные возможности. Он, кстати, полагал, что будущее принадлежит все-таки именно мультипликации.

Оба жанра, каждый по-своему, создают воображаемые миры. Но кино все же много больше, чем анимация, сковано реализмом: «человечностью» актера, законами пространства и даже законом гравитации — летающий Питер Пен органичен больше в мультике, чем в кино. Значит ли это, что в мультике мы ценим его технические возможности, а именно возможность избавить нас от тяжести бытия, от реализма повседневности? Может быть, современный человек впадает в детство, а потому бежит в мир условности и фантастики, в сказку?

Отчасти зритель действительно ищет простоты, прозрачности, нехитрой интриги между четко обозначенными силами Добра и Зла. В этой детской простоте, говорят критики, заключается секрет популярности Голливуда. Разве не инфантилен «Терминатор» или «Миллионер из трущоб»? Кино и мультфильмы в одинаковой мере эксплуатируют общий вкус и нашу готовность погрузиться в детство. Следовательно, вовсе не нашим инфантилизмом объясняется бум мультипликации.

Напротив, тайну успеха надо искать в том, что анимации удалось овладеть вниманием взрослой аудитории, не потеряв при этом детской. Она превратилась в зрелище для семьи: сказочные сюжеты считываются детьми, а метафоры, остроты, политические аллюзии, социальную сатиру могут оценить взрослые. Мультик соблазняет тем, что технология его производства позволяет вложить больше смыслов: в роботе ВАЛЛ-И дети увидели ожившую игрушку, а родители прочувствовали, как иррациональная любовь может победить программу рутинной и однообразной жизни.

Мощь мультипликации — в обещании большего демократизма: кино преодолело социальные и национальные границы, а мультипликация побеждает возрастные.