Пекин — Москва — Стамбул

21 января 2010, 00:00

В начале прошлой недели стали известны итоги визита в Россию премьер-министра Турции Реджепа Эрдогана, который подтвердил интерес к российскому проекту газопровода «Южный поток». Россия продемонстрировала, что, по крайней мере на энергетическом фронте, ее политика напориста и эффективна

Накануне визита Эрдо¬гана западная пресса писала, что турецкий лидер едет в Москву, чтобы уговорить премьера Владимира Путина отказаться от «Южного потока» в пользу «Набукко». Однако произошло нечто прямо противоположное. Турция не только обещала до 10 ноября дать добро России на строительство в ее территориальных водах газопровода «Южный поток», она также согласилась рассмотреть вопрос о продаже «Газпрому» газораспределительных сетей в Турции, то есть открыть прямой выход к конечному потребителю. А ведь любое государство стремится контролировать именно эту — последнюю — инстанцию импортной линии, чтобы иметь возможность регулировать цены.

У этого события есть и другое важное измерение — геополитическое. В конце прошлого года, 27 декабря, Владимир Путин принял участие в запуске нефтяного терминала в дальневосточном порту Находка. Незадолго до этого, 14 декабря, председатель КНР Ху Цзиньтао был на открытии китайского нефтепровода. А 6 января президент Махмуд Ахмадинежад торжественно ввел в действие иранский трубопровод. На пространствах Евразии близко к завершению формирование разветвленной инфраструктуры транспортировки газа и нефти. Создавалась она усилиями трех стран — России, Ирана и Китая. Но только Россия получит возможность диверсифицировать со значительным пространством для маневра свои поставки на азиатско-тихоокеанский и европейский рынки. Энергетическая карта Евразии, как считает, например, китайская газета Asia Times, фактически была переписана этими последними событиями.

В чем значение этого факта?

Богатый углеводородами регион остается сферой безусловных интересов Соединенных Штатов. Символами их бесспорного влияния после Второй мировой войны были две вещи: доллар как резервная мировая валюта и контроль за транспортными коммуникациями (морскими и наземными) углеводородов. Что происходит с долларом — тема другого, довольно печального разговора. Но одним из важнейших итогов первого десятилетия нового века можно бесспорно считать фиаско Соединенных Штатов в деле контроля над газовыми и нефтяными потоками.

В недавнем интервью компании The Real News Network Збигнев Бжезинский настаивал: «Очень важно осознавать, что управление ресурсами играет роль в распределении глобальной власти и что другие части мира, где у нас есть интересы или с которыми мы поддерживаем близкие отношения, такие как Дальний Восток, Япония, Китай, Европа, если они станут зависимыми от одной-единственной державы, это может быть деструктивно, может нанести вред и даже спровоцировать конфликты. И потому, например, диверсификация источников энергии является источником безопасности». В этом смысле новая энергетическая карта становится одним из самых ярких свидетельств быстрого заката американской гегемонии.

Но важен и другой намек Бжезинского: именно России достанется контроль над диверсификацией энергоресурсов. Более того, по мере того как будут строиться новые объекты транспортировки, будет все легче вести переговоры как со странами — экспортерами сырья вроде Туркмении, так и со странами транзита, что, в частности, подтверждают итоги визита премьера Эрдогана.