«Казус Магнитского» с кавказским акцентом

P.S.
Москва, 24.09.2012
«Эксперт Юг» №38-39 (228)

10 сентября заключённому СИЗО «Матросская Тишина» Владимиру Жамборову, в недавнем прошлом руководителю администрации главы Кабардино-Балкарии, в кардиологическом центре имени Бакулева была сделана операция на сердце. О том, что Жамборова с его больным сердцем «закрывать» категорически нельзя, говорилось ещё в начале июня, когда его взяли под стражу по подозрению в махинациях вокруг приватизации филармонии в Нальчике и водворили в московское СИЗО. Поэтому то, что чиновник быстро оказался на операционном столе, увы, не стало неожиданностью.

Дело Жамборова по многим деталям напоминает нашумевшее дело другого узника «Матросской Тишины» — юриста компании Hermitage Capital Сергея Магнитского, чьё имя стало символом произвола российской правоохранительной системы. Правда, здесь могут возразить, что в отличие от Магнитского, который умер в СИЗО, потому что ему не оказали медицинскую помощь, Жамборов эту помощь получил вовремя, причём в ведущей кардиоклинике страны. Но на это можно возразить, что Жамборов, как и Магнитский, вообще не должен был попадать в тюрьму — причём не только по состоянию здоровья.

Чтобы это стало понятно, достаточно просто внимательно вчитаться в официальное сообщение о задержании группы чиновников из Кабардино-Балкарии на сайте Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России: «Получив устное указание от главы администрации президента КБР Жамборова Владимира, заместитель министра по управлению государственным имуществом и земельными ресурсами КБР Жамборов Руслан, используя служебные полномочия, распорядился подготовить распоряжение об изъятии имущества ГУК “Кабардино-Балкарская государственная филармония” в республиканскую казну». Главный фрагмент в данном пассаже — это, конечно же, формулировка «получив устное указание». Если это достаточное основание для того, чтобы упечь человека за решётку, то о какой «гуманизации правосудия» можно говорить?

Правда, справедливости ради надо сказать, что без «гуманизации» в деле Жамборова не обошлось — за неделю до операции его отпустили под домашний арест. Но до этого была госпитализация с подозрением на инфаркт прямо из зала суда, после чего чиновника отправили обратно в «Матросскую Тишину». И не исключено, что меру пресечения заменили на домашний арест лишь тогда, когда ситуация могла пойти по сценарию дела Магнитского, что руководству СИЗО, разумеется, ни к чему.

Всем, кто хотя бы немного знаком с ситуацией в Кабардино-Балкарии, понятно, что дело Жамборова — заказное, а нальчикская филармония в нём — это только предлог. В республике уже много лет идёт скрытая борьба за власть, в которой оппозицией действующему главе республики Арсену Канокову выступает клан его предшественника Валерия Кокова. В 2005 году этой группе не удалось провести в преемники Кокова своего человека, но от попыток прийти к власти в Кабардино-Балкарии её представители не отказались.

Новый виток противостояния начался после возвращения губернаторских выборов — это давало возможность вывести противостояние в публичную плоскость, но вышло как обычно — в стиле схватки бульдогов под ковром. В январе Владимир Жамборов — правая рука Арсена Канокова — возглавил республиканское отделение «Единой России», а 4 июня парламент КБР принял закон, установивший для кандидатов в главы республики «партийный фильтр». Запрет на самовыдвижение кандидатов означал, что оппонентам Канокова придётся выступать на выборах от одной из оппозиционных партий, что ставило их в заведомо невыгодное положение. Ответ последовал незамедлительно: 7 июня Владимир Жамборов и ещё два крупных республиканских чиновника были задержаны в ходе спецоперации, прошедшей по всем канонам «маски-шоу». Для захвата трёх гражданских лиц в Нальчик прибыло больше ста сотрудников полиции, после чего задержанных отправили в Москву спецбортом. Несколько дней спустя Арсен Каноков наконец раскрыл карты, подтвердив в интервью, что за этой акцией стоит большой полицейский начальник со знаковой фамилией — глава департамента МВД по противодействию экстремизму, генерал-полковник Юрий Коков.

Иными словами, есть основания полагать, что дело Владимира Жамборова — это дело политическое, а сам Жамборов — политический заключённый. Другое дело, что его фамилии нет в списках политзаключённых, которые доморощенная оппозиция регулярно предъявляет власти. Нет — и не будет. Причина проста: Жамборов — крупный функционер «Единой России», а значит, в глазах «рукопожатной» общественности априори — представитель ненавистной для них партии власти. К тому же всё, что связано с Кавказом, у «рукопожатных», как правило, под двойным подозрением — любая новость с Кавказа воспринимается в этих кругах сквозь фильтр «там пилят бабло». Ещё одно «отягчающее обстоятельство» — Жамборов является дальним родственником Арсена Канокова. При такой «совокупности статей» не приходится ожидать, что видные правозащитники и примкнувшие к ним СМИ создадут вокруг дела Жамборова такой же резонанс, какой они создали вокруг дела Магнитского.

Так что «дело о филармонии» — это не только история о цинизме правоохранительной системы, это ещё и подтверждение того, что в борьбе с её произволом существуют двойные стандарты. Впрочем, «Единая Россия» в этой истории также заняла далеко не блестящую позицию, а точнее, не заняла никакой — руководство партии делает вид, что дела против одного из её высокопоставленных членов как бы нет. И это, кстати, только работает в пользу мема про «жуликов и воров»: раз не защищают своего — значит, арестовали по делу. Вся надежда в таких ситуациях, как водится, на Европейский суд по правам человека, куда адвокаты Жамборова уже подали заявление. Страсбург тут же потребовал от России предоставить документы по делу в приоритетном порядке, и если делу дадут ход, то для отечественной юридической практики это станет безусловным прецедентом — похоже, это будет первый случай, когда ЕСПЧ вступится за права российского чиновника.

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №38-39 (228) 24 сентября 2012
    Рынок зерна
    Содержание:
    Мал колосок, да дорог

    Показатели по сбору зерновых на Юге в этом году оказались невысокими — прежде всего из-за плохих погодных условий. Потери производителей частично компенсируются из региональных бюджетов, частично — за счёт стабильно высокой цены на зерно. Нынешний уровень цен на пшеницу делает внутренний рынок для ряда игроков даже более интересным, чем внешний. Однако экспортная торговля хлебом продолжается, хотя у её операторов есть опасения, что власти вновь могут ввести зерновое эмбарго

    Реклама