Гонки по вертикали

Бесконечный рост тарифов на энергию чреват построением самоедской экономики

С недавних пор в России год принято заканчивать не 31 декабря, а где-нибудь в апреле, с окончанием отопительного сезона. Наступление весны обычно знаменуется отчетом генерального директора Региональной энергетической компании, который, как правило, и подводит черту под годом уходящим, вызывая в гражданах, в зависимости от того, удачно или нет пережили они зиму, чувство тревоги или облегчения: слава богу, обошлось.

Прошедший год для ОАО "Свердловэнерго" выдался удачным: выработка электроэнергии возросла на 20%, коэффициент использования установленной мощности поднялся с 42 до 53%, что говорит об увеличении эффективности работы АО, рентабельность со скромных 8% в 1999 году доросла до приличных 19%. Несомненно, на экономических показателях 2000 года сказалось повышение тарифов на энергию в среднем на 30%. Но парадокс: как заявил генеральный директор региональной энергосистемы Валерий Родин, несмотря на рост прибыли, денег на развитие компании нет и Свердловэнерго намерено в апреле-мае повысить тарифы еще на 20 - 25%. По оценке энергетиков, на поддержание нормального существования системы и ввод нового оборудования требуется 3 млрд рублей ежегодно (взяв за основу данные, предоставленные начальником информационно-аналитического центра Свердловэнерго Дмитрием Богомягковым, легко рассчитать, что в 2000 году выручка АО от основной деятельности составила порядка 18 млрд рублей).

Повышение тарифов в середине года давно стало притчей во языцех. Особое недовольство проявляют промышленники, которым приходится переверстывать бюджеты. Похоже, свердловские энергетики прислушались к мнению потребителей: во-первых, бюджетникам тарифы оставят прежними, чтобы не плодить неплатежи, во-вторых, повышение во втором квартале будет единственным в 2001 году. Следующее намечено лишь на январь 2002 года, но объявят об этом за полгода и не будут подвергать тариф корректировке целых 12 месяцев. Впрочем, подобные меры призваны, пожалуй, лишь сгладить существующие противоречия между промышленниками и энергетиками. Любопытно тут другое: никто из энергетиков не говорит о замораживании тарифов, хотя цены и на газ и на электричество регулируются государством. До сих пор им удавалось убеждать региональные комиссии пойти навстречу и согласиться с предлагаемыми расчетами. В итоге нас ждет дальнейшее раскручивание инфляции, которая и так уже портит правительству макроэкономические показатели. В свете надвигающейся реформы РАО ЕЭС настало, видимо, время разобраться, что заставляет энергетиков методично пересматривать тарифы.

Температура по больнице

Повышать стоимость продукции энергетиков заставляют три обстоятельства, тесно связанные между собой: собственные издержки, долги муниципалитетов и нынешняя организация работы единой энергосистемы. Начнем с внутренних проблем региональных энергосистем.

Энерготарифы на Урале в каждом субъекте РФ разные. Ассоциация "Большой Урал" в прошлом году пыталась найти способ их унификации, но отказалась от этой идеи. Дело в том, что стартовые условия вхождения в рынок у каждой энергосистемы на Урале настолько разные, что впору говорить о врожденном неравенстве. Унификации это хозяйство не поддается.

Как известно, энергосистемы делятся на дефицитные и балансирующиеся (потенциально способные обеспечить потребности экономики региона в энергии за счет собственных генерирующих мощностей). Дефицитные энергосистемы - Челябэнерго, Курганэнерго, Кировэнерго - реализуют в своих областях энергию, вырабатываемую на собственных электростанциях, а также покупают ее на ФОРЭМ (Федеральном оптовом рынке электроэнергии и мощности). Доля покупной энергии может быть весьма значительной. Для Челябэнерго это, например, от 30 до 50% реализации.

У балансирующихся энергосистем с рентабельностью все в порядке: Тюменьэнерго - более 40%, Пермэнерго - 27%, Удмуртэнерго - 23%, Оренбургэнерго - более 20%. А вот рентабельность энергодефицитной Челябэнерго в первом квартале этого года составила 5% (по оценкам экономистов компании, нормально развиваться энергосистема может при рентабельности не менее 15%), у Кировэнерго она 4 - 5%, у Курганэнерго вообще отрицательная: компания в предбанкротном состоянии.

Дело не только в том, что дефицитным системам не хватает собственных мощностей. По словам заместителя генерального директора Челябэнерго по экономике Валерия Пантелеева, благополучие энергосистем зависит, во-первых, от структуры топливного баланса и, во-вторых, от степени износа оборудования. И то и другое АО-энерго получили в наследство от советской энергетики. Понятно, что работающие преимущественно на газе современные электростанции Тюменьэнерго, Оренбургэнерго или Пермэнерго более рентабельны, чем работающие на дорогом челябинском угле (более 30% в структуре топливобаланса) электростанции Челябэнерго. Теперь о второй составляющей благополучия: у Челябэнерго износ оборудования на начало года в среднем составлял 53,5%, а одна пятая часть основных фондов изношена на 100% (та же картина, кстати, и в Свердловэнерго). Система могла бы уже в этом году ввести новых генерирующих мощностей на 260 МВт за счет реконструкции ТЭЦ-1 (80 МВт) и достройки второго энергоблока на ТЭЦ-3 (180 МВт). Однако инвестиционные потребности Челябэнерго, оцениваемые руководством компании в 1,5 млрд руб., никто пока удовлетворить не стремится.

Естественно, тарифная политика каждой региональной энергосистемы напрямую зависит от инвестиционных возможностей компании. Если Тюменьэнерго может позволить себе держать энерготарифы на уровне в среднем 48 коп. за 1 кВт/ч и работать при этом сверхрентабельно, то Челябэнерго при среднем тарифе 49,3 коп. за 1 кВт/ч только выпадающих из тарифа (неучтенных) расходов на электроэнергию, покупаемую на ФОРЭМ, имеет по году 350 млн руб. Какие уж тут 15% рентабельности! (Заметим: тариф складывается из стоимости топлива, условно-постоянных затрат электростанций и электрических сетей (передача), а также затрат на социальную сферу, налогов, отчислений в фонд накопления. Удельные условно-постоянные затраты на угольных электростанциях выше, чем у газовых. У тюменцев, потребляющих попутный газ, топливная составляющая равна 10 - 12 коп. за кВт/ч, в то время как у свердловчан - 20 копеек.)

По мнению Валерия Пантелеева, разные условия работы энергосистем должны учитываться в тарифах. И они учитываются - за счет бесконечного их повышения. Курганэнерго, долгое время удерживавшее энерготарифы на достаточно низком уровне, вынуждено было недавно довольно резко поднять их до уровня в среднем 56 коп. за 1 кВт/ч.

Топливной составляющей во многом объясняются повышения цен на энергию последних лет в Свердловской области. Свердловэнерго работает на казахстанском угле, стоимость которого после кризиса 1998 года подскочила с 54 до 170 рублей за тонну. В итоге, по словам начальника сектора тарифов планово-экономического отдела Свердловэнерго Бориса Бокарева, в 1998 - 1999 годах ремонтный фонд был сокращен вдвое, что нельзя назвать сокращением издержек. Поэтому сегодня приходится его восполнять за счет тарифов. Программа снижения издержек у предприятия есть, но при нынешней инфляции ощутимого влияния на цены она не оказывает.

Суть нынешнего и предстоящих ценовых изменений энергетики объясняют стремлением ввести экономически обоснованные тарифы для всех групп потребителей. Существующие сегодня назвать таковыми нельзя. Часть заводов получает тепло и электричество непосредственно со станций, часть - с линий высокого напряжения, остальные - с линий среднего и низкого напряжения. Естественно, заводы должны платить раза в три-четыре меньше, чем население, которому электричество доставляют прямо в квартиры, а платят они раза в два больше. (По расчетам специалистов Свердловэнерго, для населения экономически обоснованный тариф в 2000 году был 88 коп. за кВт/ч без НДС при реальных 32 коп. с НДС.) От подобного перекрестного субсидирования энергетики намерены избавиться уже в ближайшее время, двигая тариф к экономически обоснованному с учетом инфляции. Если последняя 15%, то надо повышать, полагает Борис Бокарев, на 30 - 40% в год. Тогда есть шанс замедлить рост тарифов для промышленных предприятий. Вообще же, считает г-н Бокарев, при инфляции в 3 - 5% в год тарифы могут не пересматриваться десятки лет, а прибыль компании при этом вырастет. Свердловэнерго могло бы пережить и большую инфляцию, если государство всерьез займется энергосбережением, снижением энергоемкости промышленности, внедрением экономичных мощностей. А вот с этим у нас как раз проблемы.

Трехголовый дракон

Как полагает бывший руководитель Региональной энергетической комиссии, кандидат технических наук Яков Щелоков, состояние свердловской энергетики вполне нормальное. Развитию мешают лишь неплатежи со стороны коммуналки да упомянутое перекрестное субсидирование. По этим двум причинам на ремонт и развитие не хватает до 50% средств. Неправомерно, однако, говорить, что инвестиционную составляющую следует закладывать в тарифы. Регулирующие органы, по мнению г-на Щелокова, должны предусматривать лишь средства на сокращение удельного потребления топлива на производство единицы электро- и теплоэнергии, а также на поддержание мощностей на необходимом уровне. До внедрения полного учета потребляемой энергии игнорировать возможности потребителей опасно: сегодня треть используемого топлива в Свердловской области тратится на коммуналку. Энергоемкость ее очень велика: тратится 20 тонн условного топлива на 1000 долларов социальных расходов (в Швеции и Финляндии, например, не более 3 тонн). В этих условиях переходить на 100-процентную оплату коммунальных услуг населением просто нереально.

Энергетики виновными себя в сложившейся ситуации не считают. По утверждению начальника планово-экономического отдела Свердловэнерго Леонида Комарова, корень бед кроется в глубоком конфликте интересов собственников муниципального энергетического хозяйства, заинтересованных в эффективной работе предприятий, государственных органов, регулирующих тарифы исходя из платежеспособности потребителей, и муниципальных бюджетов, заинтересованных в снижении закупок энергии для бюджетников. Интересы эти выражает, по сути, одно и то же лицо (один и тот же субъект формирует бюджет, управляет собственностью и устанавливает цены), что порождает нелепые ситуации, когда директор предприятия ОПП (оптовый потребитель-перепродавец), назначаемый главой муниципалитета, должен требовать с последнего погашения долгов бюджетной сферы. В итоге посредник накапливает громадную задолженность перед энергетиками, а те вынуждены пересматривать тарифы.

Многое в нынешней схеме сомнительно: по данным начальника планово-экономического отдела предприятия тепловых сетей АО "Свердловэнерго" Игоря Чикризова, покупной тариф для муниципального предприятия тепловых сетей (МПТС) Екатеринбурга за последние три года вырос на 26,5%. Доходы Свердловэнерго при этом возросли на 18,3%, а затраты МПТС на собственные нужды - на 65,2%. На начало весны задолженность муниципалов энергетикам составляла 585,6 млн рублей. Таков результат хозяйствования трехголового дракона.

Справедливости ради стоит сказать - кое-что для наведения порядка в коммуналке уже делается. По крайней мере в порядке эксперимента в одном из городов области сбытовые функции решено передать Свердловэнерго, а ФЭК России планирует с 2002 года выделить в тарифах на энергию стоимость ее доставки. Эти меры должны способствовать ликвидации неплатежей и затруднить проведение политики перекрестного субсидирования.

Однако до экономических отношений в энергетике еще очень далеко.

А нужны ли мощности?

По мнению Якова Щелокова, количество энергии, как и денег, надо все время ограничивать: рост удельного расхода энергии опасен, поскольку также способствует раскручиванию инфляции, отставанию промышленности и разорению бюджета. Поэтому надо очень осторожно относиться к инвестиционным проектам энергетиков. Не исключено, что средства надо направить совсем в другое место. Например, на модернизацию муниципальных объектов.

В советское время считалось, что если котельная производит меньше 200 Гкал в час, то на ней невыгодно вырабатывать электроэнергию. В городах повсюду наставили водогрейных котлов, хотя куда выгоднее было бы поставить паровые котлы в соседстве с бойлерными: все равно вырабатываемый котлом пар давлением 13 атмосфер по технологии срабатывается до 2 атмосфер. Вместо того чтобы энергию безвозвратно терять, лучше бы пустить ее на выработку электричества. Простые расчеты показывают: 30 тонн пара в час - это около 18 Гкал, из них можно дополнительно выработать 1 МВт электроэнергии. Если бы оборудовать отопительные системы генерирующими мощностями, то в целом по России энергетики да и промышленные предприятия получили бы огромное количество мегаватт, не построив ни одной электростанции.

У предлагаемого проекта есть и топливная составляющая. Тепловые станции оборудованы конденсационными турбинами, которые потребляют не меньше 350 - 360 граммов топлива на 1 кВт/ч. Если паровая нагрузка превращается в отопительную, то охлаждение пара не требуется: можно поставить другие турбины, у которых расход топлива, скажем, порядка 160 граммов. Эффективны также низконапорные гидростанции, которые к тому же поглощают реактивную (вредную) энергию, вырабатываемую асинхронными двигателями. Она мешает поступлению в энергосистему активной (полезной) энергии. Увы, всерьез такими проектами никто не занимается: пока все увлечены перетягиванием одеяла. Особенно это хорошо видно на примере функционирования ФОРЭМ.

Dura lex. Ой, dura...

Нынешний тариф на ФОРЭМ, по данным региональных энергетиков, составляет 22 коп. за 1 кВт/ч (у Свердловэнерго, как помним, одна топливная составляющая - 20 копеек. Если же приплюсовать 10 копеек на одну единицу условно-постоянных затрат электростанций да такие же затраты сетей плюс прибыль 4 - 6 копеек, то и получим в итоге 46 копеек). Более низкий форэмовский тариф объясняется тем, что, во-первых, берется лишь тариф производства, а во-вторых, согласно новой методике, учитывается только часть условно-постоянных затрат. Как ни странно, свердловских энергетиков средний тариф ФОРЭМ не интересует, и тому есть две причины. Первая: система Cвердловэнерго имеет нулевой баланс, то есть поступление энергии с ФОРЭМ происходит либо по техническим причинам, либо объясняется сезонными факторами (например, сбросом весной воды на гидростанциях). Правда, в последнее время поступления очень редки, а вот поставки на ФОРЭМ регулярны. И это невыгодно региональной энергосистеме. Здесь и кроется вторая, куда более серьезная, причина равнодушия Свердловэнерго к ФОРЭМу.

По словам специалистов, диспетчерская вертикаль действует вне экономических законов. Весьма часто региональные энергосистемы загружают (дают команду на увеличение мощности) тогда, когда тем это невыгодно. А отказаться от предложения они не могут: приказ вышестоящего диспетчера равен закону. Возникают противоречия между тарифами, которые станция заявляет при продаже, и той топливной составляющей, которая у нее складывается в настоящее время. Дело в том, что в разные часы стоимость электроэнергии у производителя разная. На пике максимальной выработки производство становится менее экономичным, чем при оптимальной загрузке (топливная составляющая сильно зависит от выработки). Если диспетчер требует загрузиться в час пик, энергия должна оплачиваться по другим ценам, чем по средней на ФОРЭМ. На практике все выглядит иначе: допустим, диспетчер дает команду блоку увеличить нагрузку с 200 до 300 МВт, и так как блок загружен исходя из потребности региональной системы, 100 МВт уходят на ФОРЭМ. Причем если цена выработки 1 кВт/ч равняется 30 копейкам, то оплатят эти 100 МВт из расчета 13 копеек.

Диспетчерам следует расставлять приоритеты, полагают энергетики. В воскресенье в восемь утра электроэнергию можно отдать и за 1 копейку, она все равно уйдет, поскольку тепловые мощности надо поддерживать. Но если вам нужно в пик, то загружать следует самую неэффективную станцию по цене 60 коп. за кВт/ч. Региональные энергосистемы пытаются при загрузке учитывать экономическую целесообразность, но все смазывается подчиненностью вышестоящему диспетчеру. Неэкономичное функционирование системы приводит к потерям и вынуждает Свердловэнерго "на ровном месте" повышать тарифы, что, впрочем, не решает проблем.

РАО устами заместителя председателя правления Валентина Завадникова неоднократно признавало: ФОРЭМ - не рынок, главная проблема - в отсутствии этого самого рыночного опыта работы и реальных механизмов ценообразования в отрасли. Признается наличие противоречий и внутри самой энергосистемы: переталкивание издержек к посредникам неизбежно, если не решить вопрос грамотного построения работы генерирующих компаний. Существуют и технологические ограничения, связанные с режимом работы и размерами станций, которым трудно подстраиваться под колебания рынка. В силу этих обстоятельств РАО признает, что весь 2001 год пройдет в спорах о том, каким быть рынку.

Жертвы менталитета

Предпосылкой складывания нормального рынка, полагают специалисты, может стать более гибкое ценообразование. Заявки и расчеты, по их мнению, должны быть почасовыми, что, собственно, и предусмотрено в концепции реформирования РАО: администратор должен загружать блоки согласно заявкам по мере возрастания цены за единицу. Правда, пока неясно, как предлагаемая модель рынка будет укладываться в существующую диспетчерскую иерархию. Но это вопрос обсуждаемый и, вероятно, решаемый. Главное - следует целенаправленно им заниматься, поскольку, если РАО и дальше будет загружать блоки с выгодой для ФОРЭМ и с убытками для региональных энергосистем, избежать роста тарифов не удастся никогда. Процесс этот увлекательный, правда, заканчивается обычно тем, что экономика пожирает самое себя.

Последнее утверждение - не новость. Как, впрочем, и сами попытки реформировать нашу экономику. Ни для кого не секрет, что наличие концепции, сулящей прямую выгоду и производителям энергии и хозяйству в целом, еще ни о чем не говорит. Все будет зависеть от того, чем власть и энергетики займутся на самом деле: либо реальным сокращением энергопотребления и ликвидацией неплатежей, либо имитацией деятельности и разговорами о реформах. На самом деле, по меткому наблюдению одного специалиста, все споры вокруг реформирования РАО объясняются столкновениями разных позиций, обусловленных личными интересами.

Можно жить в обществе с капиталистической экономикой, можно - социалистической. Одни предпочитают капитализм, другие - социализм. Все зависит от того, кому где комфортнее и кто что лучше умеет делать - брать или зарабатывать. Поэтому даже такой частный вопрос, как ценообразование в энергетике, напрямую зависит от менталитета элиты.

Если реформирование РАО будет напоминать лишь бестолковую приватизацию, о замораживании цен на энергию можно забыть, как, впрочем, и о стабильности в отрасли: отсутствие четких экономических правил игры приведет к бесконечному переделу собственности, разорению с помощью административных (диспетчерских) рычагов одних и распуханию других субъектов так называемого рынка.

При подготовке публикации использована информация из газеты "Энергетик"