Кто стоит за металлом и нефтью Урала

28 октября 2002, 00:00
  Урал

Люди и группировки, которым принадлежат основные промышленные активы Уральского региона, будут определять реальную стратегию его развития

Основу экономики региона составляют нефтегазовый сектор и металлургия. Движущая сила большей части происходящих в этих отраслях процессов - собственники крупнейших предприятий. Попробуем разобраться, кто реально контролирует принятие решений и как сегодняшняя структура собственности может повлиять на завтрашнее состояние сырьевого сектора.

Кто чем владеет

Нефтяной сектор в смысле структуры собственности более зрел по сравнению с металлургией и другими отраслями: здесь миновало время акционерных войн, и большая часть компаний следует близким к цивилизованному путем.

Последние крупные скандалы, связанные с затяжным конфликтом между Тюменской нефтяной компанией (она принадлежит на паях Альфа-груп и Ренове) и Сиданко, которую в то время контролировал Интеррос, год как завершились. Теперь партнеры (Ренова+Альфа) контролируют ТНК вместе с входящей в ее структуру Оренбургской НК и Сиданко. Последняя, в свою очередь, контролирует Черногорнефть (ныне ТНК-Нижневартовск), Варьеганнефтегаз и Удмуртнефть, а также ряд нефтеперерабатывающих заводов вне Урала. Другие компании также ведут себя спокойно, "переваривая" активы, инвестируя в инфраструктуру добычи и транспортировки. И лишь мелкие нефтедобытчики периодически становятся жертвами крупных "хищников". Впрочем, количество мелких компаний настолько мало, что их можно пересчитать по пальцам. Если полностью исключить крупнейшие вертикально-интегрированные компании (ВИНК), то останутся несколько небольших компаний, контролируемых либо нерезидентами ( Occidental Petroleum - СП Ваньеганнефть, Benton Oil&Gas - ООО "Геойлбент", хорватская INA - СП "Белые ночи", американская Samson Int в Удмуртии и др.), либо российскими компаниями (принадлежащие Шалве Чигиринскому НК "Магма", корпорация Югранефть и ряд других). Большинство из них в среднесрочной перспективе обречено. Правда, отнюдь не из-за их низкой эффективности. В силу вступает простое российское правило: побеждает тот, кто дружит с властями, а диалог с властями у ВИНК налажен.

Металлургия с точки зрения "зрелости" собственников - это нефтянка три года назад. Вроде бы основные активы поделены, игроки определились, но процессы "переваривания" активов только начались, да и неопределенности еще очень много.

На долю промышленных групп в металлургии (по структуре рейтинга "Уральская промышленность: Топ-200", см. "Э-У" 38 от 14.10.02) приходится чуть более 80% суммарной выручки предприятий отрасли, еще 16% - это предприятия, контролируемые менеджментом (директорами). И лишь 3% выручки - доля компаний, чей контрольный пакет принадлежит государству.

Крупнейший собственник в металлургической отрасли, безусловно, - группа менеджеров во главе с директором ММК Виктором Рашниковым. Она контролирует 20% суммарной выручки металлургических предприятий рейтинга "УП: Топ-200". Из крупных промышленных групп только у Магнитки и еще, пожалуй, у Сибирско-Уральской алюминиевой компании структуру активов можно считать более-менее четко выстроенной. СУАЛ интересен еще и тем, что его собственники (Ренова и Access Industries) являются, на паях с Альфа-груп, также владельцами группы ТНК-Сиданко.

В остальных случаях мы имеем разрозненные и довольно непрозрачные структуры, находящиеся на разных этапах становления в качестве холдингов. Ближе всех к реализации этих планов - УГМК, которая в 2003 - 2004 годах должна перевести большую часть активов на единую акцию. Не исключено, однако, что через год-два структура УГМК благодаря ее агрессивной политике может сильно измениться. Известно, что основной владелец УГМК Искандар Махмудов в недавнем прошлом проявлял большой интерес к госпакету Магнитки, до сих пор не прекращаются попытки получить контроль над Кыштымским медеэлектролитным заводом. С рядом металлургических предприятий (в частности, с Ашинским метзаводом) УГМК вела переговоры о добровольном вхождении в состав группы.

Евразхолдинг, контролируемый Александром Абрамовым, также нельзя назвать окончательно оформившимся. Даже достаточно перспективный и стабильно развивающийся НТМК все еще несет груз реструктурированных в 1998 году долгов, в еще худшем положении Запсиб, о Кузнецком меткомбинате и говорить нечего.

Другой крупный игрок, пока предпочитающий оставаться в тени, - группа "Южный Кузбасс", контролируемая кузбасским предпринимателем Игорем Зюзиным. И хотя технологически контролируемые группой заводы идеально дополняют друг друга, территориально они расположены крайне неудачно (в четырех разных субъектах федерации, из которых по крайней мере два, Башкирия и Кузбасс, отличаются не слишком благоприятным инвестиционным климатом), а финансовое состояние трех очень плохое. Поэтому перспективы этого объединения без привлечения крупного стратегического инвестора туманны.

И, наконец, крупным собственником, прежде всего в нефтянке, остается государство. Факторы влияния - монопольное владение сетью магистральных нефтепроводов (НК Транснефть) и контроль над Славнефтью, Башнефтью и Белкамнефтью (последние две контролируются Республикой Башкортостан). В металлургии доля госсобственности существенно меньше. Напрямую лишь два башкирских комбината (Учалинский ГОК, Башкирский медно-серный комбинат) и удмуртская Ижсталь контролируются субъектами федерации. Плюс влияет на отрасль нерешенный вопрос о приватизации принадлежащего государству пакета акций Магнитки (17,82%). В остальном участие государства сводится к активным попыткам региональных властей вмешаться в дележ.

Хищники и травоядные

Просматриваются четыре типовых стратегии поведения собственников. Первую условно назовем стратегией инвестфондов . Характерна она прежде всего для финансовых групп: инвестиции в промышленные активы носят среднесрочный (3 - 5 лет) характер, основной целью является повышение стоимости группы подконтрольных компаний с целью последующей перепродажи новому инвестору.

Такова стратегия МДМ-груп в металлургии (Трубная металлургическая компания) и Альфа-груп в нефтянке (ТНК+Сиданко). В принципе сюда можно отнести Газпроминвестхолдинг (владеет Оскольским электрометаллургическим комбинатом и Лебединским ГОКом), недавно купивший 50% НОСТА. Учитывая, что в задачу этой компании входит продажа непрофильных активов Газпрома, приобретение вряд ли надолго задержится в ее активе.

Эти компании могут позволить себе продать активы в одной отрасли и вложиться в другую. Большинство других участников рынка такой возможности не имеет: все их активы вложены в конкретный бизнес, там же сосредоточена узкоспециализированная команда менеджеров. Часть из них ( хищники ) благодаря амбициям и возможностям нацелены на решение задач любыми возможными методами. "Классические" по российским меркам представители этой группы - Юкос, Сибнефть, УГМК и Евразхолдинг. Последние две получили это качество от "породившей" их Trans World Group.

Другие предпочитают относительно мирное развитие : либо потому, что не обладают достаточным административным ресурсом, либо из-за нестабильности собственного положения, либо по иным причинам. К этой группе относятся все остальные компании - Лукойл, Сургутнефтегаз, Магнитка, СУАЛ, Южный Кузбасс, Металлургический холдинг и другие.

Последняя группа - " дойные коровы ", чьи активы станут в среднесрочной перспективе объектом очередного дележа. Внятной самостоятельной стратегии у них нет, их собственники при удобном случае, скорее всего, согласятся продать свой пакет. Это контролируемые государством Славнефть, Башнефть, Белкамнефть и башкирские металлургические комбинаты. Впрочем, башкирским компаниям с их полуфеодальной формой собственности слово "государственные" не очень подходит. Но в любом случае грядущие политические изменения и растущая конкуренция скорее всего заставят башкирские власти отказаться от контроля над этими предприятиями.

Нечто среднее между между владельцами "дойных коров" и инвестфондов представляют холдинги, владеющие не более чем одним предприятием в металлургии и основные интересы сосредоточившие в других отраслях. Для большинства из них металлургические предприятия - активы непрофильные и интересны лишь до тех пор, пока приносят доход или пока не найдется покупатель. Таковы пищевой холдинг Ариант ( Александр Аристов), владеющий Челябинским электрометаллургическим комбинатом, группа Зелимхана Муцоева (Уралтрубосталь), Соликамский магниевый завод (Russian Grouth Fund), Серовский завод ферросплавов. Это совсем не означает, что владельцы ЧЭМК или СЗФ начнут искать покупателя на свои заводы прямо завтра. Но если, например, та же МДМ-груп, выйдя из трубного бизнеса, всерьез займется развитием ферросплавного направления, объединение крупнейших производителей ферросплавов под маркой МДМ будет вполне реально.

Новые альянсы и государство как движущая сила изменений в структуре собственности

В ближайшем будущем основным движущим фактором изменений в структуре собственности будут "инвестфонды" и "хищники", причем среди инвестфондов вполне могут появиться другие активные игроки из числа новых финансовых групп. Объектами же слияний и поглощений останутся "дойные коровы" либо самые нерасторопные из "травоядных".

Основным приватизатором Славнефти уже называют структуры Романа Абрамовича, на Башнефть претендуют все крупнейшие игроки рынка (кому из них удастся договориться с Муртазой Рахимовым - большой вопрос). Участь мелких нефтяных компаний вроде "Белых ночей" и Югранефти предрешена: они войдут в состав крупнейших ВИНК.

Безусловное влияние на структуру собственности в сырьевых отраслях окажут и неформальные альянсы. Известно, что крупными пакетами ключевых предприятий УГМК и Евразхолдинга в свое время владели структуры небезызвестной Trans World Group. Насколько сильны партнерские связи между этими группами сегодня, оценить сложно, однако определенная координация действий между ними существует. По крайней мере, в угольном бизнесе УГМК и Евразхолдинг выступают единым фронтом. Не исключены неформальные связи этих групп и с Южным Кузбассом, все через ту же TWG, от которой компания Игоря Зюзина получила пакет Магнитки. Объединение усилий таких агрессивных игроков вполне может привести к серьезным изменениям в отрасли. Возможными и наиболее вероятными объектами интереса скорее всего останутся Магнитка, Кыштымский медеэлектролитный завод.

Есть мощные предпосылки для возникновения новых альянсов между крупнейшими заводами черной металлургии. После выхода ОМК из совместного с Северсталью проекта "Альянс-1420" последняя нуждается в партнере, способном поддержать "трубное" направление. В то же время Евразхолдинг никак не может начать реализацию проекта строительства завода труб большого диаметра в Нижнем Тагиле из-за отсутствия инвесторов. Не исключено, что коммерческий интерес пересилит вражду этих двух группировок (известно, группы жестко конкурируют на угольном направлении, а имя партнера Евразхолдинга руководителя УГМК Искандара Махмудова связывают с судебными тяжбами по поводу принадлежащих Алексею Мордашову акций Северстали).

Государство как основной поставщик "дойных коров" будет в лице чиновников серьезной движущей силой изменений в структуре собственности. Из новейшей истории мы знаем, что крупнейшие промышленные группы вырастают в основном не благодаря гениальным Генри Фордам, а благодаря допуску к процедуре со скромным названием "приватизация". Именно в результате приватизации госпакетов возникло подавляющее большинство сегодняшних крупнейших промышленных и финансовых групп, начиная от Лукойла, Норникеля и Юкоса и заканчивая мелкими промышленными группами регионального масштаба. И вовсе не обязательно, что покупателями госпакетов Славнефти, Магнитки и уж тем более Башнефти и башкирских металлургических предприятий станут действующие игроки. Вполне возможно появление новых "олигархов".

Влияние государства на металлургию будет транслироваться и косвенно, через Газпром. Руководителя Газпроминвестхолдинга Алишера Усманова, контролирующего ОЭМК, Лебединский ГОК и НОСТА, уже называют в числе новых металлургических олигархов. А учитывая интересы газового монополиста в трубной отрасли (Волгореченский трубный завод в Костромской области и нерешенный вопрос с производством труб большого диаметра) более чем вероятно усиление этой группы с помощью Газпрома.

Ключевым направлением стратегии собственников нефтяных и металлургических компаний останется дальнейшее выстраивание производственно-финансовой структуры холдингов с целью повышения их инвестиционной привлекательности; основные же изменения в структуре самой собственности будут связаны с активностью "инвестфондов" и "хищников", которые намерены конкурировать за приватизируемые активы и наиболее крупные проекты. Инструментами станут новые альянсы и старый добрый административный ресурс.