Универсальные солдаты

12 мая 2003, 00:00
  Урал

За три года существования президентские полпредства превратились в мощный инструмент влияния, главный минус которого - отсутствие цели

13 мая институту полномочных представителей президента в семи федеральных округах России исполняется три года. Об успехах и неудачах полпредств на экономическом поприще, о принципах выстраивания отношений с деловыми элитами журнал "Эксперт-Урал" предложил поговорить Сергею Обозову, заместителю полпреда в Приволжском федеральном округе, и Виктору Басаргину, его коллеге в УрФО (интервью с ним запланировано на ближайший номер).

В ходе встречи в Нижнем Новгороде Сергей Обозов предложил главному редактору журнала Виктору Белимову и его заместителю Александру Задорожному повести разговор не в режиме "чистого интервью", а в форме беседы за чашкой зеленого чая. Аргумент: "Мы расцениваем вас и журнал как партнеров. А с партнерами и язык должен быть соответствующим". Предлагаем вниманию читателей наиболее интересные выдержки из полуторачасовой беседы Сергея Обозова с представителями "Эксперт-Урала".

С. О.: Геостратегически мы рассматривали Поволжье и, прежде всего, нижегородскую площадку как регион, граничащий с Москвой. Москва словно гигантский магнит все вокруг к себе притягивает. С точки зрения экономики, у Владимира, Костромы, Иваново, Вологды нет своей версии жизни, они наглухо провалены в московскую агломерацию. Нижегородская площадка не позволяет Москве поглотить себя. Нижний Новгород стал "пограничным" городом для спрятавшихся за его спиной республик Марий-Эл, Мордовии, Чувашии, для Пензы и Ульяновска. Поэтому столичный статус для Нижнего Новгорода - просто спасение, генеральный ресурс развития.

А. З.: А "мордовиям" и "чувашиям" от этого легче?

С. О.:

Мне кажется, да. У них получается вести диалог с Москвой с виртуальной позиции равноценных партнеров. Мы стараемся показать Москве, чем та или иная территория выделяется на фоне других. Так, в Мордовии почти нет промышленности, зато очень сильно сельское хозяйство, личные подворья. Произошел там на селе какой-то новый поворот - мы инициируем совещание минсельхоза России, везем в Саранск министра Гордеева. В Чувашии лучше, чем у других, идет программа "Электронная Россия" - нет вопросов: везем в Чебоксары Грефа, проводим совещание. Под этим соусом еще два-три проекта запускаем. И когда из подобных проектов, с которыми мы буквально нянчимся, образуется букет, в глазах Москвы мы становимся цельным и сильным экономическим пространством, с которым надо считаться.

А. З.: Как складываются отношения с субъектами из соседних округов, с другими округами?

С. О.: С Уралом контакт слабый. Заместитель полпреда в УрФО по экономике Басаргин звонил мне однажды по како-му-то частному вопросу, и все. Саратов, Пенза и частично Самара как бы проваливаются в Южный федеральный округ. Понятно, что Волго-Камский бассейн не разорвешь. Поэтому когда мы создавали Клуб министров экономики субъектов федерации, назвали его "17+". Почему 17, когда в округ входит 15 субъектов? Потому что в Клуб с удовольствием вошли министры экономики Волгоградской и Астраханской областей. Мы завязали прочные контакты с аппаратом полпреда в Северо-Западном федеральном округе. Началось с того, что два года назад мы задумались: каким путем развивать экономику округа, отдельные отрасли. Хотели федеральные программы продавливать наподобие "Юг России", "Дальний Восток России". Но Греф сказал, что там сплошная политика, нам вряд ли пойдут на подобные уступки. Лучше присмотреться к опыту Северо-Запада по разработке стратегического плана. Мы отправились к берегам Балтии. Параллельно я по судостроительным заводам проехался - Выборг, Питер... У нас тоже сильное судостроение, и я, каюсь, поначалу хотел позиционировать его в масштабах страны как нечто самостоятельное. Но потом официально заявил, что в судостроении Питер - брат старший, мы - брат младший. Так и выстраиваем отношения. Когда они начнут делать буровые для Каспия и туркмении - будут давать Поволжью заказы на отдельные узлы. Питерцы, холдинг "НПК", выкупили у нас конструкторское бюро по разработке сухогрузов, сделав из него инжиниринговый центр. Нас это устроило, поскольку немного уравновесило Бендукидзе (Каха Бендукидзе - глава Объединенных машиностроительных заводов. - Ред.), купившего "Красное Сормово" и "Борский теплоход".

А. З.: В ваших словах я слышу риторику менеджера или собственника крупной судостроительной корпорации. Но вы - госслужащий. Как вы можете принимать решение о том, конкурировать с Питером или встраиваться в его технологическую цепочку?

С. О.: Изначально при обсуждении экономики Поволжья у нас было несколько главных тем. Первая - автомобилестроение: мы делаем 80% автомобилей в России. Вторая - авиастроение: у нас 65% рынка. Третья - нефтехимия. И четвертая важная тема - судостроение: 35 верфей, 20 конструкторских бюро. Мы не собирались напрямую управлять экономикой. Но делали все, чтобы основных игроков того или иного рынка, которые друг с другом на ножах, усадить за общий стол и заставить договариваться. Мы стремились подтолкнуть к созданию стратегических альянсов, чтобы у игроков каждой отрасли была единая площадка для переговоров с правительством. Например, автомобилистов мы объединили перед лицом общей опасности - ВТО. И эта логика сработала. Более того, в каждой отрасли стали появляться лидеры. Например, Вадим Швецов, первый заместитель Мордашева ( Алексей Мордашев - глава Северстали. - Ред .) , вышел на меня и предложил создать при Кириенко экономический совет директоров автопрома. Я говорю: "Отлично! Только не при Кириенко. Вы же играете в полную независимость от нас. Мы правила этой игры принимаем. Создайте совет сами, а в уставе можете записать: Кириенко или его зам присутствуют на всех заседаниях". И такой совет появился, стал соавтором Концепции развития автопрома России, а полгода назад его участники создали Ассоциацию автомобилестроителей России. Пока собственники делят в РСПП политические ниши, их ведущие менеджеры договариваются и сотрудничают. Мы фактически сформировали стратегический альянс автопроизводителей страны. Наша роль - лишь создать нормальные условия для переговоров.

А. З.: Хорошо, вы даете переговорную площадку, выступаете в качестве независимого арбитра. Но как понимать недавнее избрание Кириенко председателем совета директоров ульяновского "Авиастара"?

С. О.: В авиационной теме мы придерживались той же логики, что и в автомобильной. Неформальным лидером в авиационной тусовке стал президент группы компаний "Каскол" Сергей Недорослев, хозяин нашего авиационного завода "Сокол", который производит МИГи. С ним мы проводили круглый стол по ВТО, с ним у нас родилась идея создания Ассоциации производителей авиационных компонентов. Мы поняли, что стране нужны максимум одна среднемагистральная машина и одна дальнемагистральная, а не то количество, что нарисовали КБ. То есть надо выбирать, какие типы самолетов федеральное правительство будет заказывать через лизинговую программу. Тяжелейший состоялся разговор, но важно было всех участников рынка заставить говорить на эту тему. После этого я уже у себя в кабинете принимал представителей Bouing и Aerbus, пытался понять, чем наши предприятия могут быть для них полезны. А директорам объяснял: "Мужики, умерьте амбиции. Это абсолютно нормально - производить часть крыла для "боинга"". Так мы вошли в мировое авиастроение. Что касается Кириенко, то честно скажу, его появление в кресле председателя совета директоров "Авиастар-СП" в нашу версию не входило. Там был очень серьезный кризис, когда несколько ведомств не могли найти общий язык. Приезжают в Ульяновск Греф, Клебанов, Касьянов, Франк, кто-то от Минимущества, подписывают протокол, который не выполняется, идет война. Губернатор Шаманов тоже занял боевую позицию. Тогда Греф звонит Кириенко: "Сергей Владиленович, ты один можешь эту ситуацию разрешить. Самый крупный авиазавод страны, единственный, кто может делать самолеты на экспорт, погибает". Кириенко ответил, что готов взяться за "Авиастар", если только поступит прямая команда президента. И она поступила.

А. З.: Но есть министерство имущества, есть правительство... При чем тут полпред? К тому же это огромная ответственность и риск поставить под удар весь институт полпредов.

С. О.: Ситуация вполне житейская. У государства большой пакет акций "Авиастара", и оно нашло фигуру, чтоб управлять своими активами. Риск есть. Ну и что? Прямая команда президента. Мы ведь действуем по двум направлениям: первое - развитие, второе - антикризисное управление. Чтобы устранить межведомственные противоречия, президент ввел режим антикризисного управления. А полпред - это фигура, которая может работать от имени всех заинтересованных ведомств. Мы - универсальные солдаты: надо - о стратегии поговорим, надо - баланс посчитаем. Наша задача на "Авиастаре": сделать реальный финансовый план, расчистить баланс, добиться уровня производства 10 - 12 машин в год, таков порог безубыточности. Когда выполним эту задачу (на что понадобится не менее года), сразу уйдем. Сейчас обсуждается проект передачи госпакета акций "Авиастар-СП" в трастовое управление в обмен на четкие контрактные обязательства по загрузке мощностей.

А. З.: Известна масса случаев, когда антикризисный управляющий работал в интересах некоего будущего конкретного приобретателя. Может быть, стоит законодательно оформить такие экономические функции полпредств, чтобы не было подозрений в возможных злоупотреблениях?

С. О.: Когда речь идет о проекте государственного масштаба, куда вовлечены многие крупные банки, Греф с лизинговой программой, губернатор, несколько зарубежных партнеров, вы не придумаете такой закон, который мог бы урегулировать, во-первых, конкретно эту ситуацию, во-вторых, все подобные ей. Таких ситуаций не будет - она уникальна в своем роде. Вы правы с точки зрения благого пожелания, но оно нереально.

А. З.: Вы не испытываете дискомфорт от того, что действуете на основании указа президента, а не федерального закона?

С. О.: Нет. Я был главным федеральным инспектором по Нижегородской области, первым назначенным в стране, у меня вообще ничего не было. Любой мог остановить и спросить: слушай, а какие у тебя полномочия? Но я сказал себе: давай, включай личный фактор - и вперед. Речь идет об имидже, прозрачном жизненном пути, прозрачных позициях.

А. З.: Хорошо, у вас все прозрачно, но у другого нет...

С. О.: Потому и важно ответственно подбирать людей на должности главных федеральных инспекторов. У нас и сейчас многие главные федеральные инспекторы работают в гораздо более жестких условиях, чем мне пришлось, и справляются. В Саратове, в Самаре, в Казани. А вот в Перми губернатор Трутнев, по-моему, один из самых продвинутых и в хорошем смысле лояльных федеральному центру губернаторов. Он импонирует той самой прозрачностью позиций и реальной способностью договариваться. И там главный федеральный инспектор был назначен по предложению губернатора. В других регионах нам приходится досконально проверять кандидатов на должность федерального инспектора, потому что малейшую червоточинку найдут - съедят. В ряде территорий нашим мужикам приходится порой очень непросто.

А. З.: Может, им стоит помочь, наделив законодательно оформленными контрольными и иными функциями? Сейчас всякий губернатор может сказать, мол, на основании чего вы тут рулите?

С. О.: У губернаторов не может быть претензий. Создав Ассоциации директоров, мы решили конкретную межрегиональную задачу. Мы никого не принуждаем. Чем плох, например, наш генеральный проект "Инновационная система Поволжья" и его составляющая - венчурная ярмарка, которая пройдет в октябре в Перми? Три года назад я сделал вывод, что полпредства для президента - это мощный управленческий проект. Да, он не отражен в Конституции, но президент выполняет свою миссию разными способами. Сейчас ничего не надо менять. А вот во второе четырехлетие президентства Путина нужно вступать с какой-то обновленной версией. Проанализировав опыт работы полпредств, надо задать новый формат их отношений с разными органами власти. Какой? Через полгода смогу ответить.

А. З.: У вас есть убежденность, что после президентских выборов институт полпредств сохранится? Сейчас обсуждается реформа Козака, но о полпредствах никто не вспоминает...

С. О.: Полпредства - личный инструмент президента, его собственность, если хотите. При чем тут Козак? Страна, состоящая из 89 субъектов, в принципе не собираема. Есть магическая цифра семь - это количество связок, которые может держать в голове управленец. И президент, общаясь с семью полпредами, регулярно собирает перед собой страну. Знаете, у нас есть идея (правда, Греф ее не поддерживает) собрать стратегию развития страны из семи составляющих, снизу.

В. Б.: А что Греф говорит?

С. О.: Ему тяжело психологически. Вы видите, за последнее время Минэкономразвития стало генеральным экономическим ведомством, монстром, где формируется вся стратегия. А стратегия, созданная на базе семи округов, это очень серьезная зона: ею нельзя командовать, но с ней нужно договариваться. Есть и еще один нюанс: у Минэкономразвития не со всеми округами столь конструктивные отношения, как с нашим.

В. Б.: А если создать союз экономистов от семи полпредств...

С. О .: Полгода назад я выходил с такой идеей к Кириенко - создать совет замов полпредов по экономике при администрации президента. Понятно, что это нужно согласовать с Грефом, но Кириенко даже звонить отказался: "Герман будет категорически против. Если вы соберетесь на одной площадке - это будет такая мощь, что с ней придется считаться. И важно еще понимать, а не приватизирует ли кто эту площадку? Ты уверен, что сможешь ее удержать?". А как я ее удержу?! Я ведь только одна седьмая. Если шесть седьмых задумают использовать ее в политических целях, что я смогу сделать? Ладно, с Северо-Западом я знаком. Но о других-то представления не имею. И где гарантия, что через этот совет полпреды не начнут вести политические войны? То есть это такая мощная игрушка, что я пока сам не понимаю, надо ли ее запускать за год до выборов президента.

В. Б.: Хорошо, россиянам проще объяснить силу указа президента. Но я общался с одним иностранным инвестором, который никак не мог взять в толк: почему его зазывает в регион и гарантирует стабильность полпред - странная фигура, которой нет ни в одном законе.

С. О.:

Иностранцам крайне важно получить добро полпредства. Так они снижают риски. Во всем мире бывших премьеров не бывает. И Кириенко для них - премьер. Они понимают ресурс человека. И если завтра на них налетит какой-нибудь пожарный с требованием купить три пожарные машины или у налоговой слюни потекут, у них уже есть ресурс "входа" к нам за помощью. Я ничего противозаконного делать не буду, но если пожарные борзеют, я их остановлю. Сами мы тоже заинтересованы в конкретных проектах. Допустим, Volkswagen решил открыть в России сборочный цех, но пока выбирает - у нас или под Москвой. Я - к Кириенко: "Срочно проси Грефа, пусть направляет немцев к нам". Тут уж мы их по полной программе принимаем. То же с корпорацией Intel. Ей для организации производства нужен промежуточный инвестор, который бы занимался землеотводами, канализацией, здание построил. Мы готовы выступать гарантами договоренностей.

В. Б.: Выходит, чем больше проектов вы будете курировать, тем толще будет кипа бумаг на столе, тем масштабнее аппарат...

С. О.: Прелесть в том, что мы выносим центры управления проектами. Кириенко мне как-то сказал: "Ты должен жить в режиме ситуационного управления. Пока все в порядке - не вмешиваешься. Как только пошел сбой - мгновенно получаешь информацию и решаешь проблему". Так я и работаю. У тебя все хорошо идет? Свободен. В стенку уперся? Записывайся на прием. Иначе бы я давно утонул в бумагах.

А. З.: Какая проблема сегодня вас волнует больше всего?

С. О.: Я отвечаю за стратегию экономического развития Поволжья. Любая стратегия - ответ на три группы вопросов. Первая: где мы, кто мы? Вторая: куда идем? Третья: как мы туда попадем? Итак, мы знаем, где мы и кто мы. Смешно, но знаем даже ответ на вопрос "как мы туда попадем?". Все инструменты созданы. А вот после фразы "куда мы идем" я ставлю три вопросительных знака. Какой должна быть Россия? Что мы строим? Нет ответа. Нет путеводной звезды. И времени на поиск мало: до выборов президента осталось восемь месяцев.

Сергей Обозов

Заместитель полномочного представителя президента РФ в Приволжском федеральном округе по вопросам экономического и инвестиционного развития. Доктор экономиче-ских наук.

42 года. Родился в городе Павлово Горьковской области. В 1984 году окончил Горьков-ский политехнический институт, в 1994 году - Академию народного хозяйства при правительстве РФ, а также Волго-Вятскую академию государственной службы при президенте РФ.

Места работы и должности: секретарь комитета ВЛКСМ завода "Красное Сормово"; первый секретарь Сормовского райкома ВЛКСМ Нижнего Новгорода; заместитель председателя Сормовского районного совета народных депутатов; заместитель главы администрации Сормовского района; вице-мэр Нижнего Новгорода; президент ОАО "Волжская нефтяная компания"; первый заместитель генерального директора ОАО "Сибур-Нефтехим"; главный федеральный инспектор по Нижегородской области; председатель правительства Нижегородской области.

Приволжский федеральный округ

Включает 15 субъектов РФ (из них журнал "Эксперт-Урал" распространяется на территории четырех: Башкирии и Удмуртии, Пермской и Оренбургской областей). Площадь - 1079,9 тыс. кв. км (7,27% от территории РФ). Население - 32,2 млн чел. (пятая часть граждан России). Доля промышленного производства - 23,9%, доля налоговых поступлений в бюджетную систему РФ - 18,4 % (по обоим показателям - второе место после ЦФО). Положительное внешнеторговое сальдо - 4,7 млрд долларов. Средняя степень износа оборудования в промышленности - 70%. Округ занимает первое место в России по грузообороту автомобильного транспорта, объемам торговли технологиями с зарубежными странами и затратам на технологические инновации. На его территории сосредоточено более 50% всех российских земельных ресурсов, пригодных для сельскохозяйственного производства.