Требуются услуги государства

Нефтяная отрасль, как и вся российская экономика, развивается лишь благодаря высоким экспортным ценам. Для слома инерционности недостает активной позиции государства

На долю России приходится 6,6 млрд тонн запасов нефти - немного меньше 5% общемировых запасов. Этого при текущем уровне нефтедобычи должно хватить до 2021 года. Нефтедобыча составляет треть российского экспорта (33 млрд долларов), приносит основные доходы бюджета. За нефтяным сектором 40% прибыли в промышленности. Следовательно, устойчивое развитие нефтяной отрасли - это необходимое условие энергетической и экономической безопасности России, ее социально-экономической стабильности.

В течение прошлого года и первых месяцев нынешнего произошло несколько событий, определивших долгосрочные перспективы нефтяной отрасли России. Это продажа Славнефти, альянс ТНК и British Petroleum, объединение ЮКОСа и Сибнефти, а также победоносная операция США в Ираке. Процесс поглощений и слияний далеко не закончен. Нефтяные компании ведут жесткую конкурентную борьбу за нефтяные и газовые месторождения (например, Талаканское, Вал Гамбурцева), работают над имиджем в глазах мирового инвестиционного рынка. Наметилась тенденция к приобретению нефтеперерабатывающих и сбытовых активов российскими нефтяными компаниями в Европе и США: из-за неэффективности вложений внутри страны нефтяному капиталу тесно в России, российские компании становятся транснациональными холдингами.

Между тем геополитическое усиление США в результате успешного завершения военной операции в Ираке и прогнозируемое установление контроля американцев над нефтяным рынком и ценами может не только отправить российскую нефтяную отрасль в глубокий нокаут, но и затормозить рост всей экономики России.

Итак, перед отраслью как становым хребтом национальной экономики и перед государством стоит несколько принципиальных проблем, без решения которых вряд ли возможно спрогнозировать направление и темпы развития страны. Сформулируем эти проблемы:

- сбалансированность налогообложения и инвестиционных возможностей и потребностей отрасли в разведке и разработке нефтяных месторождений;
- качество нефти;
- зависимость от нестабильного и труднопрогнозируемого мирового нефтерынка;
- нехватка мощностей, транспортирующих нефть к основным мировым рынкам сбыта, при растущей добыче и медленно увеличивающемся внутреннем потреблении;
- перепроизводство нефти и создание госрезерва.



Налогом по инвестициям

Основные направления инвестирования в нефтяной промышленности - добыча и переработка. Главный источник инвестиций - собственные средства предприятий ТЭК. Это свидетельствует о вынужденной нацеленности инвестиционных программ компаний на решение текущих задач, на возмещение выбытия мощностей не столько за счет разведки и разработки новых месторождений, сколько за счет поддержания добычи на действующих.

Если изъять дополнительные доходы нефтяных компаний, они останутся без необходимых инвестиционных ресурсов, и "дойная корова" бюджета окажется на голодном пайке. Тогда с мечтами о российской нефтяной экспансии на мировой рынок можно будет проститься

Низкая доля иностранных заемных средств в общем объеме инвестиций лишает компании нефтегазового комплекса возможности эффективно распределять риски финансирования новых капиталоемких инвестиционных проектов в сфере разведки и добычи (обычно около 80 - 85% финансирования таких проектов обеспечивается за счет заемных средств), а значит, увеличивает издержки таких проектов. Если учесть, что внутренние цены на энергоносители будут неизбежно стремиться сравняться с экспортными (этого требует от России ВТО, этого не дождутся нефтяники), встанет вопрос о снижении и даже отмене экспортных пошлин. А это уже чревато серьезными потерями для бюджета. Готовясь к этому, правительство видит резерв для пополнения бюджета и обеспечения экономического роста в увеличении налоговой нагрузки на нефтяную отрасль. Нефтяники оппонируют: выравнивание внешних и внутренних цен на нефть не компенсирует потери компаний-экспортеров, так как внутренний рынок потребления гораздо уже и слабее. Если сегодня изъять дополнительные доходы, то завтра нефтяные компании останутся без необходимых инвестиционных ресурсов, а "дойная корова" бюджета сядет на голодный паек. При этом в первую очередь пострадает развитие ресурсной базы, инфраструктуры. Мечты о российской нефтяной экспансии на мировой рынок останутся мечтами.

Государство внятную и долгосрочную позицию в области налогообложения нефтяной отрасли не декларирует. Компании, в свою очередь, не могут точно спрогнозировать инвестиционные проекты доразработки действующих, разведки и освоения новых месторождений. Тупик.

Гремучая смесь

Государственного, законодательного регулирования требует и разрешение конфликта между экспортерами более и менее качественной нефти. Нефть, добываемая различными российскими компаниями, имеет различное качество. Так называемая "легкая" нефть (у нас добывается преимущественно в Западной Сибири) на мировом рынке стоит значительно дороже. "Тяжелая" (у нас - башкирская и татарская) дешевле и сложнее для переработки, поскольку содержит более высокий процент серы и парафинов. Но вся добываемая нефть перемешивается в системе магистральных трубопроводов государственной Транснефти. На выходе в экспортной трубе получается смесь, получившая название Urals. После добавления башкирской и татарской нефти к западносибирской уровень серы в нефти сорта Urals поднимается до 1,25%. Будь у нефтяников, сдающих в трубопроводы сибирскую нефть, возможность самостоятельного экспорта, каждый баррель приносил бы больше долларовой выручки.

Компании, озабоченные недополучением экспортной прибыли, настаивают на реализации проекта "банк качества нефти". Это система компенсаций пользователям нефтепроводом, сдающим в него более дорогие сорта нефти, чем получаемая на выходе смесь. Компенсация берется из пени, которые платят поставщики дешевых сортов. Альтернатива банку качества, широко применяемому в мировой практике, - бэтчинг (batching): последовательная прокачка по одной трубе разных по качеству сортов нефти и даже нефтепродуктов.

Готовящийся федеральный закон "О магистральном трубопроводном транспорте" предусматривает введение в системе Транснефти банка качества нефти. Поставщики нефти с высоким содержанием серы, Башнефть и Татнефть, резко против. По словам представителей этих компаний, потери составят от 8 до 28 долларов с тонны нефти, от 7 до 14% доходов. В результате придется закрыть малодебитные скважины и уволить десятки тысяч человек.

Правительство оставило решение проблемы самим нефтяникам. Вице-премьер Виктор Христенко заявил, что компенсация для компаний, которые осуществляли добычу и транспортировку "легкой" нефти по государственным трубопроводам, не предполагается. По его словам, проблема банка качества нефти связана с взаимоотношениями нефтедобытчиков, а государство уже предприняло все необходимые действия, чтобы позволить вести расчеты в системе банка качества. С начала 2003 года режим банка качества нефти уже действует в имитационной форме на базе Транснефти, напомнил Христенко. Однако имитация - лишь условный подсчет убытков производителей "легкой" нефти, не предусматривающий реальной компенсации.

С нашей точки зрения, введение банка качества российской нефти необходимо, поскольку в последнее время ухудшилось качество даже сибирской нефти. Однако сегодня проблема качества отошла на второй план перед угрозой острого дефицита экспортных мощностей. Вопрос "что экспортировать" уступил место вопросу "как и сколько экспортировать". С 1 апреля 2003 года в России введен новый режим прокачки нефти без выделения направлений по качеству. Это увеличит объем нефти, принимаемой в систему Транснефти, приблизительно на 10 млн тонн в год. Усилится давление на государственную экспортную трубу, а ее мощностей и без того не хватает. Между тем третий вопрос - "куда экспортировать" - еще важнее.

Между Западом и Востоком

Установление американского контроля над иракскими нефтяными месторождениями означает, что на ближайшие пять-десять лет у США появится новый поставщик дешевой нефти. Дружественное Вашингтону правительство - мощнейший рычаг давления на нефтяные цены. Таким образом, планы освоения российскими нефтяниками новых рынков, в частности американского, поставлены под удар.

Если США удастся в короткое время довести нефтедобычу в Ираке до максимально возможного уровня, Россия в год пиковых выплат по внешнему долгу получит дефицит бюджета, проблемы в экономике и перепроизводство нефти. При таком сценарии ситуацию мог бы сбалансировать государственный нефтяной резерв

Энергетический диалог между США и Россией завязался в мае 2002 года, когда Штаты озаботились поисками новых источников стратегического сырья. Предполагалось, что Россия начнет поставлять нефть США в значительных масштабах - от 0,8 до 1,6 млн баррелей в сутки. Специально под энергодиалог четыре российские компании (ЮКОС, ЛУКойл, ТНК, Сибнефть) разработали проект Мурманской трубопроводной системы, которая должна соединить месторождения Западной Сибири с незамерзающим глубоководным терминалом в Баренцевом море. Там нефть будет перегружаться в супертанкеры водоизмещением более 200 тыс. тонн. Именно такая транспортировка делает российский нефтеэкспорт в США эффективным.

Изменившаяся ситуация на нефтяном рынке заставит Россию переоценить трубопроводные проекты. Будет ли востребована российская нефть в США - неясно, значит, и роль Мурманской трубопроводной системы, решение о строительстве которой принято российским правительством в апреле, может быть пересмотрена. В новых условиях увеличивается значение трубопроводов восточного направления. Китай (где потребление нефти растет ежегодно на 8%) и Япония недовольны тем, что американцы фактически монополизировали контроль над арабской нефтью. Поэтому интерес Китая к трубопроводному проекту ЮКОСа Ангарск - Дацин (0,6 млн баррелей в сутки), а Японии к проекту Транснефти Ангарск - Находка (до 1 млн баррелей в сутки) будет лишь возрастать. Приоритет восточного направления "течения" российской нефти косвенно подтвердило заявление Михаила Касьянова о поддержке правительством трубопроводных проектов до Дацина и Находки, сделанное в конце апреля.

Понятно, что восточные трубопроводы окажутся жизнеспособны лишь при стабильной загрузке. Если цены на нефть останутся в рамках коридора ОПЕК (22 - 28 долларов за баррель), возможностей для инвестиций в трубопроводы и новые месторождения Восточной Сибири у российских компаний будет достаточно. А поскольку себестоимость добычи в среднем по России составляет 3,5 доллара за баррель (с учетом доставки в порты - 8 - 9 долларов), даже при возможном в долгосрочной перспективе снижении цен до 18 - 20 долларов за баррель восточные нефтепроводы будут экономически эффективны.

Российские нефтяники надеются на лучшее. По мнению вице-президента НК "ЛУКойл"Леонида Федуна, "диапазон цен 22 - 28 долларов за баррель является объективно правильным как для потребителей, так и для производителей. Потребителям он дает возможность заниматься экономией энергии, а производителям - разрабатывать месторождения. Если цена будет выше, начнется разработка месторождений с трудноизвлекаемой нефтью, что невыгодно основным производителям. Если цена будет ниже, они просто теряют деньги".

Про запас

Россия, уверенно увеличивающая добычу и экспорт нефти (см. справку "Нефтедобыча и экспорт-2002: цифры и факты"), в условиях нестабильности конъюнктуры мирового нефтяного рынка может, однако, в любой момент оказаться в весьма непростом положении.

Рассмотрим такой сценарий: США удалось в короткое время довести нефтедобычу в Ираке до максимально возможного уровня, а страны ОПЕК не смогли договориться о снижении добычи для стабилизации цен на нефть. Результат - падение цен ниже 20 долларов за баррель. США, таким образом, окупают многомиллиардную военную операцию в Ираке и принимают меры для стабилизации экономики. Россия, учитывая, что строительство восточных трубопроводов займет не меньше 4 - 5 лет (а если тянуть их от западносибирских месторождений, еще дольше и в разы дороже), получит дефицит бюджета в год пиковых выплат по внешнему долгу, проблемы в экономике и перепроизводство нефти. А если кризис случится зимой, когда технические возможности для остановки работающих скважин ограничены? Именно при таком крайне неблагоприятном для нашей страны сценарии ситуацию мог бы сбалансировать государственный нефтяной резерв.

Бурные дебаты о том, создавать или не создавать резерв, какова должна быть его структура, кто будет за него отвечать, возникли в начале прошлого года, когда "провисли" экспортные цены на нефть. В разгар дискуссии Виктор Христенко заявил что правительство уже в апреле решит вопрос о формировании нефтяного резерва, что должно помочь "растоварить" рынок. В свою очередь глава "Росрезерва" Александр Григорьев сообщил, что его ведомство готово закупить на внутреннем рынке 5 млн тонн сырой нефти. Участники рынка прогнозировали, что в результате подобной государственной интервенции цена нефти на внутреннем рынке утроится. Григорьев заметил, что для осуществления этого плана придется переоборудовать под нефть пустующие емкости, предназначенные для хранения нефтепродуктов. И Виктор Христенко попросил главу "Росрезерва" подготовить соответствующее ТЭО. Однако к маю 2002-го экспортные цены стабилизировались. Гроза миновала, а вместе с этим заглохло и обсуждение проекта госрезерва.

Понять, что именно имел в виду вице-премьер, оказалось непросто. Одни нефтяники предположили, что Христенко подразумевал некие работы, направленные на увеличение объема хранилищ внутри страны. Другие - что правительство вновь вернулось к давней идее создания госрезерва на всякие непредвиденные случаи вроде резких похолоданий.

Суровой критике идею государственного нефтяного резерва подверг советник президента РФ Андрей Илларионов. По его мнению, создание резерва проблему затоваривания и низких цен на нефть оперативно не решит, так как на это нужны время и деньги. Стратегические запасы нефти имеют многие государства, но везде главной их целью является не регулирование цен на топливо, а обеспечение бесперебойных поставок в случае чрезвычайных обстоятельств, которые могут быть вызваны войной, стихийными бедствиями и т. д. Заметим, что в Америке, имеющей самый большой нефтяной запас в мире (500 - 600 млн баррелей), он создан именно с такой целью. Причем там не строили специальных хранилищ, а, по сути, закачали нефть обратно под землю. В этом контексте логично выглядит совет Андрея Илларионова не "городить огород" с реконструкцией и строительством дополнительных нефтехранилищ, а просто оставлять нефть в недрах.

Итоги отопительного сезона-2002/03 также добавили аргументов противникам идеи госрезерва. Выяснилось, что проблем с топливом внутри страны нет, мазут отправлялся в проблемные регионы по "первому свистку" правительственных чиновников. Единственное, что вызывает стойкую аллергию у нефтяных компаний, - крайне низкая платежеспособность дотационных регионов. Однако чего не сделаешь ради стабильных экспортных потоков (не стоит забывать, что государство полностью контролирует экспорт нефти и продуктов ее переработки).

По нашему мнению, обсуждение идеи госрезерва необходимо возобновить. Не стоит повторять прошлогодних ошибок, когда, успокоившись подросшими мировыми ценами на нефть, о проблеме забыли. Это легкомысленный, негосударственный подход. Чем ждать, пока гром грянет, благоразумнее обзавестись проектами, которые в период ценовых провалов позволили бы не выливать нефть на землю (консервация скважин может обойтись еще дороже), а сохранять ее до лучших времен.

Государство не дает нефтяникам внятного ответа ни по одному принципиальному вопросу. И по инерции взирает на отрасль больше как на бюджетный "насос", чем как на партнера

Идея создания госрезерва неоднократно повисала в воздухе, столкнувшись с встречным вопросом нефтяников: кто будет платить за идущую в резерв нефть? Известно, что у государства на это денег нет. Как нет их и на строительство дополнительных резервуаров. Будь у нефтекомпаний выгода в крупных хранилищах, они давно бы их построили, а не гнали сырье на перерабатывающие заводы.

Просим к столу переговоров

Чтобы довести до ума проект госрезрва, нужно дать компаниям четкий ответ на поставленные ими вопросы. А это требует распутывания всего клубка описанных проблем - и налогообложения, и выбора направления перспективных трубопроводов, и ужесточения требований к качеству продукции. И так - с какой стороны не зайди, к какой проблеме не притронься: нужен комплексный подход при обязательном участии государства (вспомните о стратегическом значении отрасли для страны) в лице правительства и законодателей.

Государство же не дает внятного ответа ни на один принципиальный вопрос, по инерции взирая на нефтянку скорее как на бюджетный "насос", чем как на партнера. Разумеется, оно вправе и даже обязано ограничивать экспортные аппетиты сырьевиков (не особенно, подчеркнем, увлекающихся инвестициями в перерабатывающие производства). Но для этого правильнее было бы оставить безапелляционный административно-командный тон (Михаил Касьянов: "в России частных трубопроводов не будет никогда"), а приступить к трудной, изматывающей, но единственно результативной форме общения - диалогу.

Нефтедобыча и экспорт-2002: цифры и факты

По итогам 2002 года объемы добычи нефти в целом по России выросли почти на 9%, первичная переработка нефти - более чем на 3%. Производство основных видов нефтепродуктов увеличилось на 4 - 5% (исключение: выпуск масел и смазок уменьшился на 2%). На внутренний рынок по сравнению с 2001 годом поставлено автомобильных бензинов на 10% больше, а дизельного топлива и мазута меньше - на 2,3% и 3% соответственно.

Экспортная выручка традиционно составляет основной источник доходов как для нефтяников, так и для государства. Доля экспорта в общем объеме выпуска продукции в нефтегазовом секторе составила более 40%. По итогам 2002 года, благодаря крайне высоким ценам на нефть, российские нефтяники получили сверхдоходов на сумму более 40 млрд долларов.

Изменилась нефтяная конъюнктура. Причины: политика ОПЕК, направленная на ограничение поставок нефти и увеличение цен на нее; кризис в мировых нефтедобывающих регионах Венесуэле, Нигерии; антитеррористическая деятельность США и подготовка к иракской операции. В итоге Россия вновь вышла на определяющие позиции в мировом хозяйстве, став альтернативным Ближнему Востоку источником нефти для Евросоюза и отчасти для США. Укрепление позиций в мировой энергетике будет способствовать усилению геополитического влияния России.

Урал - базовый регион нефтегазовой промышленности

Основные добывающие активы российских вертикально-интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) расположены в географически узком районе. Около 60% нефтедобычи дают Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий автономные округа и Тюменская область. Объемы добычи нефти в Пермской и Оренбургской областях (примерно по 10 млн тонн), Башкортостане (около 12 млн тонн), Удмуртии (около 5 млн тонн) составляют еще 9 - 10% добываемой российской нефти. В сумме Урало-Западносибирский регион дает до 70% российской нефтедобычи. В ближайшей перспективе он останется базовым с точки зрения экономической и энергетической безопасности России.

Основные нефтеперерабатывающие заводы Урала расположены в Перми (ЛУКойл), Орске, Нижневартовске, Мегионе (ТНК-BP), Сургуте (завод стабилизации газового конденсата РАО "Газпром"), Уфе и Салавате (три уфимских НПЗ и Салаватнефтеоргсинтез). Они технологически рассчитаны на 60 млн тонн первичной переработки нефти в год. Наиболее значимые активы - нефтеперерабатывающие заводы Уфы и Салавата, до сих пор не вошедшие ни в один российский нефтяной холдинг. Очевидно, что раздел башкирских активов не за горами.

Приоритетным направлением энергетической стратегии России на период до 2020 года, разработанной Минтопэнерго, станет модернизация и коренная реконструкция нефтеперерабатывающей промышленности наращивание объемов переработки к 2010 году до 75% (к 2020-му - до 80%) при значительном повышении качества нефтепродуктов. Это важнейшее условие, во-первых, для обеспечения внутренних потребностей страны в нефтепродуктах, во-вторых, для увеличения на 15 - 25% экспорта моторного топлива, соответствующего мировым стандартам качества. Основная проблема - поддержат ли частные нефтяные компании стратегию Минтопэнерго или будут ориентироваться на экспорт сырой нефти, как сейчас.