Сделайте нам красиво и немного больно

Марина Романова
10 ноября 2003, 00:00
  Урал

Начало театрального сезона рассказало о потребностях общества

Спектакли осенью считают. Нынешняя осень выдалась урожайной. В октябре екатеринбургские театры представили пять новых постановок, примерно столько же привезли гости. Начало сезона - состояние особое, с неизменным ожиданием новизны, знаков будущего. Каждый театр при этом строит свою судьбу: продолжает логику сезона прошлого (а он для многих стал переломным), и начало нового намерен подать как этап в развитии. По цельной картине начала сезона вполне можно отслеживать перемены в настроении общества - с точки зрения того, чего оно ждет от театра.

Сеанс гипноза

Екатеринбургский театр музыкальной комедии "выстрелил" первым, используя заряд большой мощности. Имя - Штраус; название - "Калиостро"; жанр - классическая оперетта. Звучит многообещающе и даже грозно. Тем более что Штраус неизвестный (в оперетте найти что-то новое дорогого стоит, пьесы наперечет): его четвертая и последняя оперетта никогда не ставилась в России. Фигура Калиостро таинственна, судьба поучительна. Выбор же голимой классики для празднования 70-летнего юбилея театра симптоматичен, ведь его главный режиссер Кирилл Стрежнев прежде был замечен как крупный экспериментатор и сторонник новых форм. На сей раз классическая пьеса почти не пострадала от нововведений. Были, правда, зеркальные декорации, куб-трансформер, где великий маг и обманщик демонстрировал чудеса ясновидения и проводил сеанс гипноза. Однако ни технические ухищрения, ни современная пластика танцевальных групп не нарушили общий традиционный стиль зрелища.

Некоторые искусствоведы посчитали выстрел холостым: мол, если не ставилась оперетта прежде, так и не зря... Но среди зрителей господствовало спокойно-благожелательное настроение. Чем спектакль действительно гипнотизирует, так это красотой: голосов, костюмов, оформления. Ставка в нем сделана не на новое, а на красивое. Оперетта, в современной ли, традиционной ли подаче, по определению должна быть нарядной и праздничной. "Калиостро" проводит в Екатеринбурге своеобразный "сеанс гипноза", релаксацию классикой.

Любовь большинства

В то время как музкомедия провозглашала верность классической традиции, академический театр драмы ставил мюзикл, нарушив привычные для драмы границы. Культовый композитор Александр Пантыкин написал музыку, "музыкальный" режиссер Владимир Рубанов нашел ей сценическое воплощение. Сюжет позаимствован у Никколо Макиавелли - пьеса "Мандрагора". Получилась совершенно беззаботная, в меру смешная, в духе телесных откровенностей Ренессанса выдержанная "Флорентийская мистерия".

Прошлый сезон был ознаменован важным для театра событием. Екатеринбургский академический театр драмы объявил о "расторжении брака" с драматургом и режиссером Николаем Колядой и "выписал" его со своей территории. Поначалу многие сокрушались недальновидностью администрации драмтеатра: с чем останетесь, если разбрасываетесь самым ценным? Однако со временем стала ясна внутренняя логика происшедшего. Две крупные и разнонаправленные величины вряд ли способны ужиться. Освободясь от "груза" гениальности Коляды, театр делает попытки собственного определения. Он откровенно озабочен поиском решений "для многих" (зал-то большой и требует ежедневного наполнения) и продолжает движение по этому пути. Приглашая режиссеров, признанных массами, а не культурно-элитарным меньшинством. Выбирая сюжеты не примитивные, но и не утяжеленные излишними размышлениями или эмоциями. Попутно выметая из репертуара все, что не подпадает под жанр "комедия" (новый мюзикл тоже идет с определением "комедийный"). Театр демонстрирует явную нацеленность на ограниченное новаторство, эксперименты в жестких рамках. Все во имя любви - чтобы понравиться большинству.

Лето патриарха

Коляде же и горя мало: расстался с большим драматическим, обосновался в малом драматическом - "Театроне".И, похоже, уже вдохнул новую жизнь в это оригинальное, но до сих пор не слишком громко звучащее культурное местечко. "Коляда-театр" и "Театрон" уже порезвились на пару, проведя акцию, посвященную... Розе Люксембург (помещение находится на улице ее имени). А сезон начали с премьеры, на которую записывались даже на репетиции.

"Клаустрофобия". Пьеса Константина Костенко, обнаруженная Колядой на им же устроенном ранее конкурсе молодых драматургов "Евразия". Ставшая вдруг актуальной тема лишения свободы, заключения в тюрьме. (Это уже вторая ее разработка за осенние месяцы, которую увидели уральские зрители; первую преподнес фестиваль "Реальный театр"). Коляде же свойственно работать на узком, как лезвие бритвы, пространстве - "на грани".

Десятилетие назад, когда Николай Коляда был известен только как драматург, в Свердловске проходил крупный фестиваль спектаклей по его пьесам. В том числе были показаны разные постановки по одним текстам. Тогда стало очевидно, чем привлекательны для режиссеров его пьесы (Коляда был и все еще остается самым "ставимым" драматургом современности) - простором. Задавая высокий ритм действия внешнего и внутреннего, предельно заостряя сюжет, Коляда не диктует строго определенный подход к материалу, предоставляя постановщикам большую свободу в выборе изобразительных средств. Наверное, уже тогда в нем зрел режиссер. И в последнее время Николай Владимирович реализует себя прежде всего и заметнее всего именно в режиссерском амплуа.

Уже первые звуки, первые движения на сцене мощно погружают зрителя в утробу спектакля, из которой он не вырвется до конца действия. Приемы, идущие в ход, тоже "на грани": слуха, зрения, нескольких органов чувств сразу. Спектакли Коляды всегда гремят (на сей раз алюминиевыми банками из-под пива и колы, дубинками тюремщиков и, конечно, музыкой). Здесь обязательно льется вода, появляются живые зверьки (в "Клаустрофобии" крыса грызет корочку прямо изо рта человека). Сцена оформлена как тюремная камера, на окнах, не декорационных, а настоящих, с выходом на проезжую часть улицы, - решетки, за темными стеклами в напряженные моменты появляются люди с горящими факелами. Из новых и чрезвычайно эффектных и эффективных приемов используется пропевание песен руками с применением азбуки глухонемых (так обыгрывается и подчеркивается глухота одного из героев).

Впрочем, рассуждать об увиденном, раскладывать на составляющие можно будет потом, в момент же спектакля зритель оказывается сплошным органом восприятия, прикованным к сцене. Художественные приемы, которые сами по себе могут не быть ни оригинальными, ни впечатляющими, соединенные даром Коляды, создают плотную, почти осязаемую ткань спектакля, которая самую чернушную и бытовушную тему выводит на уровень обобщений и тонких переживаний. Большинство его постановок - о тяжелом, однако они не тупиковые, не "упаднические" по настроению. Эта шоковая терапия - метод реанимации, возвращения к жизни. Режиссерская особенность Николая Коляды - погружение зрителя в ткань спектакля - проявилась еще в "Ромео и Джульетте". Все возможные критические копья об эту постановку уже сломали и признали-таки: Коляда представляет собой новый этап в развитии театра. Его очередной спектакль принимается как очередное событие. Коляда стал пророком в своем отечестве.

Перекличка времен

"Волхонка" открыла первый сезон без создателя и художественного руководителя театра Владимира Валла, трагически погибшего прошлой зимой. Сезон начался с премьеры, которая обсуждалась еще с Владимиром Романовичем. "Праздник мертвой листвы" в постановке израильского режиссера Яна Баренбойма выводит на сцену ушедших из жизни в разные времена Ахматову, Пастернака, Мандельштама, Гумилева, Цветаеву. Их разговор о взаимоотношениях друг с другом и с Россией оказывается очень личным и для сидящих в зале. Используется активно и удачно эксплуатирующаяся телевидением форма судебного заседания. Судить - одна из древнейших страстей человеческих. Был в обществе период острого желания осудить целую эпоху. Сейчас есть потребность разобраться, понять. И оправдать: и конкретного человека, и жестокую к нему родину. "Как в прошедшем грядущее зреет, так в грядущем прошлое тлеет" - Анна Ахматова, "Поэма без героя". Выбор же в качестве героев деятелей искусства также сегодня актуален и для ТВ, и для кино, и, теперь видим, для театра. Осмысление настоящего через известные творческие личности прошлого - путь в меру напряженный и вполне результативный. Параллельным путем пошел и Екатеринбургский камерный театр, создав обновленную "Варшавскую мелодию".

Гастрольный фон

Театральные гастроли в Екатеринбурге часты, в неделю одна-две антрепризы да случаются. В новом сезоне уже показались известные артисты (к примеру, Олег Меньшиков в "Осеннем марафоне") и известные режиссеры (демонстрировался шестичасовой "Вишневый сад" в постановке Эймунтаса Някрошюса) - нам мало не показалось. Однако и на таком достойном и насыщенном фоне можно обнаружить особые явления. Институт танца второй год подряд привозит на Урал Балет Биаррица во главе с Тьерри Маланденом. Екатеринбург, постоянно подтверждающий звание российской столицы танца модерн, приобщается и к современному балету. "Сотворение" на музыку Бетховена создано недавно, лишь несколько раз было показано на родине, во Франции, в Екатеринбурге прошла его российская премьера. Историю жизни на земле хореограф передает через историю танца. Первый человек, по его версии, был танцовщиком, женщина понадобилась как партнерша для совместного исполнения танца жизни. "Спустя время, в поисках новых фигур к ним присоединились еще двое. Так появилась возможность станцевать кадриль, а затем и другие композиции, составляя которые, человечество становилось все более многочисленным..." (из либретто). Творческая манера хореографа Тьерри Маландена доказывает, что красота и актуальность вполне сочетаемы.

Господствующее настроение

Если все-таки поверить, что театры реагируют на спрос и создают то, что желают получить зрители, по представленному в новом сезоне можно заключить: люди прежде всего хотят отдыха. В театре они надеются развеяться, отрешиться от суеты, отвлечься от насущных проблем. Насладиться красивым в классическом (оперетта) и современном (новый балет) формате. Посмеяться над любовными похождениями героев эпохи Возрождения (в театре драмы). Отрелаксировав, зритель готов уделить время и силы размышлениям о месте человека в этом мире, не впадая при этом в уныние, а так, чтобы бодрило ("Волхонка", камерный театр). И в расслаблении, и в поднятии тонуса сегодняшний зритель неизменно ждет позитива. А в качестве сильного стимулирующего средства для крепких здоровьем возможен укол в самое сердце (постановка "Коляда-театра"): не смертельный, а чтобы оно активнее работало.

Екатеринбург