Кого и в чем мы можем догнать

Тема недели
Москва, 20.06.2016
«Эксперт Урал» №25 (692)

 011_expert-ural_25.jpg
Если мы хотим, чтобы с нами считались не только в силу наличия ядерных боеголовок, важно понять, что такого мы можем предложить миру, от чего мир не смог бы отказаться, считает директор Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ, президент Ассоциации независимых центров экономического анализа Андрей Яковлев

— Заседание президиума Экономического совета оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, хорошо, что на «высшем уровне» с личным участием Владимира Путина стали обсуждаться альтернативные варианты экономической стратегии. Это особенно важно потому, что в последние годы целый ряд ключевых решений принимался без учета их экономических последствий. С другой стороны, набор идей, представленный в обсуждавшихся программах, заставляет вспомнить об известном высказывании Уинстона Черчилля о генералах, которые всегда готовятся к прошлой войне — с поправкой на то, что в данном случае речь идет о генералах от экономической политики. 

Общая проблема всех трех подготовленных программ в том, что ни в одной из них внятно не сформулированы конечные цели реализации экономической политики — не в формате «обеспечения устойчивого экономического роста» и «повышения уровня жизни», а в формате тех моделей экономики и общества, на которые мы ориентируемся. Дело в том, что экономическая политика всегда есть инструмент реализации определенных целей. И до того, как обсуждать «инструменты», важно договориться между собой, что мы собираемся построить в итоге.

В моем понимании, Кудрин и Улюкаев внутренне исходят из того, что мы строим открытую либеральную экономику, в которой основным двигателем будет частный бизнес, включая иностранные компании. И ресурсы для инвестиций этот бизнес будет привлекать в том числе с глобальных финансовых рынков. Очевидная проблема этого подхода в том, что мы такую экономику уже строили, но довести этот процесс до логического завершения как-то не получилось. Причем в целом понятно, почему не получилось — из-за низкого качества институтов (прежде всего государственных) и сохраняющегося в силу этого глубокого недоверия бизнеса и населения к проводимой экономической политике. И если в этой сфере не будет радикальных изменений, то не ясно, почему вдруг очередная попытка построения «либерального рынка» приведет к желаемым результатам.

Но есть и более фундаментальная проблема в предложениях, идущих из либерального лагеря. Она связана с тем, что после 2014 года мир изменился. Присоединение Крыма и военный конфликт на Востоке Украины радикально повлияли на отношения России с развитыми странами, обозначив своего рода «точку невозврата».

И если даже завтра Запад вдруг отменит все формальные санкции (во что верится с трудом), неформальные барьеры в доступе для российских компаний к капиталу и технологиям безусловно останутся — просто потому, что Россия воспринимается сегодня Западом как потенциальный противник. И так будет еще много лет.

Авторы программы «Столыпинского клуба», похоже, осознают эти вызовы и делают ставку на модели «догоняющего развития». Они во многом ориентируются на опыт стран Юго-Восточной Азии (Южная Корея, Тайвань, нынешний Китай) — с активной ролью государства в экономике, стимулированием инвестиций через кредитную эмиссию и т.д. Но при этом не учитывают того факта, что для всех стран ЮВА многие годы была характерна высокая степень закрытости экономики. Точнее, они активно работали на экспорт и через успехи на внешних рынках оценивали деятельность национальных компаний. Но при этом у них действовали заградительные импортные тарифы. А национальный финансовый рынок был просто закрыт для иностранцев. Также действовали серьезные ограничения, не позволявшие национальным компаниям свободно покупать и продавать валюту. То есть реализация предложений «Столыпинского клуба», на мой взгляд, возможна только при введении весьма жестких мер валютного контроля и закрытия финансового рынка для иностранных игроков. Однако прямо и внятно ничего подобного в программе «Столыпинского клуба» не сказано. И я не думаю, что успешный средний бизнес, входящий в «Деловую Россию» (которая во многом стоит за разработками «Столыпинского клуба»), реально хочет для себя подобных ограничений.

У программы «Столыпинского клуба» есть и более фундаментальная проблема. Исторический опыт реализации подобных мер активной государственной политики в экономике показывает, что они приводили к успеху только при наличии определенного «качества бюрократии». Даже самые успешные страны ЮВА не были свободны от коррупции — надо сознавать, что коррупция в целом характерна для стран, ориентирующихся на госкапитализм. Но «извлечение ренты» чиновниками в Корее, на Тайване или в сегодняшнем Китае происходило не в формате распила выделенного бюджета (что характерно для нашего госаппарата), а в формате дележа полученной прибыли. В этом контексте можно вспомнить известную статью Андрея Шляйфера и Роберта Вишны 1993 года, в которой проводилось разграничение моделей «коррупции с воровством» и «коррупции без воровства» и на уровне теории было показано, что вторая модель наносит существенно меньший ущерб экономике и обществу. Опыт стран ЮВА свидетельствует, что «коррупция без воровства» может совмещаться с успешным стимулированием экономического развития со стороны государства. У нас же пока явно доминирует «коррупция с воровством», которая с развитием никак не сочетается. В этой связи одним из центральных вопросов для реализации любой экономической стратегии является вопрос о «качестве государства» и стимулах, определяющих действия госаппарата. Однако ни в одной из обсуждавшихся программ этот вопрос внятно не ставится.

Каковы альтернативы этим программам?

У меня нет ответа на этот вопрос. Такой ответ, на мой взгляд, может возникнуть только из публичного обсуждения разных идей и разных подходов с участием представителей основных «групп интересов», играющих существенную роль в экономике и обществе. Для такого обсуждения важно, чтобы у него был «заказчик», чтобы его результаты были востребованы властью — и признаки этого сейчас появляются. Не менее важно, чтобы были сформулированы правильные вопросы.

Один из таких вопросов, адресованный прежде всего экспертам из либерального лагеря, выступающим за открытость, — зачем Россия нужна миру. Геополитическое напряжение последних лет наглядно показало, что мы зависим от мирового рынка, но в сегодняшней реальности ни одна страна в мире не сможет преодолеть такую зависимость. При этом все страны находятся в жесткой конкуренции — не только за рынки сбыта, но и за культурное и политическое влияние. В этих условиях надо понять, что мы никому ничего не должны, но и нас любить никто не обязан. И если мы хотим, чтобы с нами считались не только в силу наличия ядерных боеголовок, важно понять, что такого мы можем предложить миру, от чего мир не смог бы отказаться. Только на такой основе станет возможным переход от противостояния к диалогу и возврат к встраиванию России в глобальные цепочки создания стоимости. Сторонникам же столь популярной сегодня политики импортозамещения стоит подумать над вопросом, кого и в чем мы реально можем догнать.

У партнеров

    Реклама