Рейганомика, «черный понедельник», распад Советского Союза, кризис доткомов и образование ипотечного пузыря — далеко не полный перечень событий, которые Алан Гринспен пережил на посту главы ФРС. Финансист скончался 22 июня в возрасте 100 лет. Он переосмыслил предназначение ФРС и повлиял на мировую экономику; одни называли его «маэстро», другие — неудачником и просто плохим человеком.
«Маэстро» от экономики
Маэстро — одно из прозвищ многолетнего руководителя Федрезерва Алана Гринспена. Оно закрепилось за ним благодаря одноименной биографии от знаменитого журналиста Боба Вудворда, а еще — его музыкальному прошлому (Гринспен играл на саксофоне). Другое его прозвище — Рок-звезда.
Заметность фигуры Гринспена во многом связана с тем, что на его период пришлось много кризисов, считает экономист Иван Белокуров. «Когда вокруг фигуры много инфоповодов, она лучше запоминается», — объясняет он популярность главы ФРС. Яркие эпитеты не закрепились за теми, кто занимал эту должность после Гринспена. Даже за Беном Бернанке, «человеком года» по версии Time за меры по преодолению того самого кризиса, не говоря уже о Джанет Йеллен, первой женщине на этом посту, и Джероме Пауэлле, возглавлявшем в ФРС с 2018 по 2026 гг.
Алан Гринспен возглавил ФРС в 1987 г., когда интернета (в привычном понимании) еще не существовало. А покинул этот пост в 2006 г., уже после того, как лопнул пузырь доткомов. За время, пока он руководил Федрезервом, через Белый дом прошли четыре президента — Рональд Рейган, Джордж Буш-старший, Билл Клинтон и Джордж Буш-младший.
Из администратора в архитекторы
Новаторство Гринспена в том, что при нем ФРС превратился из администратора ставки в центрального архитектора ожиданий рынков, считает аналитик, автор телеграм-канала Spydell Finance Павел Рябов. Он был сторонником умеренного вмешательства государства, последовательно выступал за рыночные механизмы, добавил заведующий лабораторией анализа институтов и финансовых рынков РАНХиГС Александр Абрамов. Среди всех, кто занимал эту должность, Гринспен был ближе всего к рынку, а не к академической среде и бюрократии, добавил экономист Иван Белокуров. Но хотя в 1996 г. именно Гринспен предупредил о перегреве финансовых рынков, назвав это «иррациональным изобилием», он ничего не сделал для того, чтобы умерить это явление, убежден Александр Абрамов.
Алан Гринспен славился своими запутанными формулировками, которые рынки пытались расшифровать, вспоминает Иван Белокуров. Его манеру выражаться прозвали greenspeak по первым буквам его фамилии. Алан Гринспен любил заканчивать брифинги фразой: «Если вам показалось, что я выразился достаточно ясно, вероятно, вы неверно меня поняли».
Глава ФРС считал, что четкие сигналы (forward guidance — прогнозные указания) могут мешать самостоятельным прогнозам экономистов, подчеркнул Иван Белокуров. К практике отказа от forward guidance из тех же соображений вернулся новый глава американского регулятора Кевин Уорш, называющий Гринспена своим учителем.
Прозрачность принятия решений по ставке — норма, которую установил Гринспен, — продолжил Александр Абрамов: «При нем начала формироваться практика публичного объяснения действий регулятора, ее переняли и развили преемники».
Главная черта современной денежно-кредитной политики, которую привнес Алан Гринспен, теперь присуща и российскому ЦБ — это долгосрочный взгляд, считает эксперт ЦМАКП Денис Ломоносов. Именно это позволило главе ФРС совершить «мягкую посадку» экономики после 1994 г. Экономист напомнил, что тогда регулятор начал ужесточать ДКП в условиях высокой безработицы и умеренной инфляции. «Гринспен хотел упреждающе сдержать инфляцию в будущем и обеспечить низкие долгосрочные ставки, что у него и получилось», — резюмировал собеседник.
В 1990-е гг. ФРС под его руководством сотрудничала с Банком России, помогая ЦБ осваивать методы работы в рыночной экономике. Партнерство было официальным: президент Борис Ельцин лично присваивал американским специалистам консультативный статус.
Алан Гринспен был одним из первых во главе финансовых регуляторов, кто отошел от строгих теорий и начал руководствоваться здравым смыслом, взвешивая риски, что называется, «на земле», отмечает Денис Ломоносов. «Когда такой авторитетный регулятор, как ФРС, начинает перестраиваться на исследование рисков и проработку нескольких сценариев, это замечают в мире», — резюмировал он.
В середине 1990-х Гринспен пришел к выводу, что благодаря технологиям все отрасли промышленности получили возможность производить больше продукции за меньшие деньги. «Руководствуясь этим убеждением, Гринспен, как правило, поддерживал процентные ставки на более низком уровне, чем это предполагали традиционные экономические модели», — вспоминает о нем The New York Times. Результатом стало то, что экономика росла даже в условиях снижения безработицы — до уровней, которые предыдущие поколения глав центробанков расценили бы как тревожный сигнал о надвигающейся инфляции, а значит, как повод повысить ставку.
Опцион Гринспена
«Худший экс-председатель в истории», «сеял панику по поводу инфляции и долга», «жаловался на неблагодарные рынки», а еще «не только плохой экономист, а просто плохой человек, который отказывается принимать ответственность за свои ошибки и прогнозы». Этими характеристиками Алана Гринспена удостоил нобелевский лауреат по экономике Пол Кругман в своем блоге для The New York Times. Он винил главу ФРС в создании ипотечного пузыря. Автор знаменитого «Черного лебедя» Нассим Талеб назвал его за это «главным экономическим вредителем всех времен и народов».
Претензии были не в том, что Алан Гринспен «не понимал экономику», заверяет Павел Рябов, а в том, что он, по версии критиков, слишком верил в саморегуляцию рынков, недооценил финансовую нестабильность, пузыри, дерегулирование и моральный риск.
Самым спорным решением главы ФРС Александр Абрамов из РАНХиГС называет «пут-опцион Гринспена» — его публичное обещание поддержать финансовые институты в случае, если наступят системные проблемы. Механизм заключался в том, что, когда падение рынков достигало критической отметки, Федрезерв быстро снижал ключевую ставку (в том числе до рекордного 1% в 2001 г.) и заливал экономику дешевой ликвидностью.
Сам Гринспен в 2008 г., будучи уже три года в отставке, признал перед Конгрессом, что возложил слишком большие надежды на «саморегулирующиеся возможности свободных рынков». Но вину за мировой финансовый кризис он, действительно, так на себя и не взял.
