Развитие внутриевропейской дискуссии о перспективах переговоров с Россией продолжает выявлять новые противоречия между странами ЕС и евробюрократией. Сообщения о том, что глава Евросовета Антониу Кошта негласно формировал конфиденциальный канал для диалога с Москвой, вызвало гневную реакцию во Франции и ФРГ. В Берлине и Париже инициативу Кошты расценили как неуместную и выходящую за рамки его полномочий. Впрочем, среди других стран ЕС нашлись и такие, кто поддержал усилия главы Евросовета или, по крайне мере, воздержались от публичной критики в его адрес, например, Словакия и Финляндия.
На сегодняшний день ЕС в вопросе об организации коммуникации с Москвой разделён на три условные группы:
- Франко-германский тандем вместе с Британией.
- Малые и средние государства ЕС, внутри которых особую позицию традиционно занимают государства Прибалтики и Польша.
- Евробюрократия.
В основе данного разделения лежат не особенности подходов к России, а претензия на право представлять интересы ЕС на международной арене. Иными словами, кто именно определяет европейскую внешнюю политику: наиболее сильные национальные государства, конгломерат малых и средних стран или наднациональные структуры.
Каждый из участников дискуссии имеет серьезные аргументы в свою пользу.
Франко-германский тандем и примкнувший к ним Лондон вправе заявлять, что обладают должным дипломатическим весом для столь трудных переговоров. С Москвой будут общаться две ядерные державы, постоянные члены Совбеза ООН, подкрепленные мощью одной из ведущих мировых экономик.
Эта стройная схема закономерно наталкивается на вопросы со стороны других государств ЕС, которые не без оснований опасаются, что их позиция не будет услышана в должной мере. Для Италии как одной из крупнейших европейских экономик, оттеснение от переговоров является еще и ударом по национальной гордости. Восточноевропейские государства, особенно имеющие общую границу с Украиной, могут заявить о себе как о членах ЕС, наиболее уязвимых перед эскалацией конфликта, а потому имеющих право на голос в переговорном процессе. Да и в целом антироссийские санкции затронули все страны ЕС и уже поэтому они имеют право на свою минуту славы в ходе переговоров.
Наконец, евробюрократы имеют полное право заявить о себе как о силе, которой предписано гармонизировать интересы государств ЕС, а потому именно они должны представлять европейцев на переговорах с Москвой. Формально подобная позиция лежит полностью в логике «европейского проекта», однако практика показывает, что в критические моменты национальные правительства отодвигают Брюссель на второй план и действуют по принципу «ЕС — это я».
Исторический опыт показывает, что в ситуациях такого «троевластия» последнее слово остается за тем, кто обладает прочной ресурсной опорой. В этом смысле позиции треугольника «Париж — Берлин — Лондон» выглядят перспективными. Впрочем, затянувшиеся дебаты о праве «дипломатического приоритета» могут усилить дезорганизационные процессы внутри ЕС, и сами переговоры с Москвой будут отложены в долгий ящик.
