Платформенная революция в России должна перейти от создания отдельных успешных сервисов к перестройке целых отраслей. Представители власти вместе с бизнесом начали готовить стратегию, которая охватит почти всю экономику и повседневную жизнь. Документ планируют презентовать на Форуме будущих технологий в феврале 2027 г. Платформы — один из трех столпов современного технологического суверенитета, говорил президент Владимир Путин. «Эксперт» выяснил, какие решения определят цифровой каркас экономики завтрашнего дня.
Как платформы охватывают экономику
Платформизация в России до сих пор развивалась прежде всего через отдельные успешные сервисы — маркетплейсы, агрегаторы такси, финансовые и государственные приложения. Теперь власти хотят распространить платформенную модель на целые отрасли.
Национальная стратегия развития цифровых платформ и внедрения платформенных решений будет рассчитана до 2036 г. Подготовить ее к 15 декабря поручил правительству Владимир Путин, следует из списка задач, сформулированных по итогам его выступления на ПМЭФ-2026.
В своих выступлениях на ПМЭФ в 2025 и 2026 гг. президент подчеркивал значимость платформизации экономики. Искусственный интеллект, автономные системы и платформенные решения — это три ключевые технологии, которые способны «менять жизнь граждан, работу бизнеса, деятельность государства», говорил Владимир Путин на последнем форуме в Петербурге. Страны, обладающие собственными наработками в этих областях, «станут мощными центрами суверенитета многополярного мира» — «…более того, без этих технологий реальный суверенитет будет в принципе невозможен», подчеркивал глава государства.
Платформы в этой трехчастной конструкции отвечают за организацию экономики. Они позволяют участникам рынка обмениваться информацией, находить друг друга, определять цену и заключать сделки в реальном времени, пояснил «Эксперту» собеседник, знакомый с ходом подготовки стратегии.
Похожую логику ранее приводил Максим Орешкин. «Платформы — новая плановая экономика, но во главе не с человеческими институтами, а с алгоритмами», — говорил он в интервью «Эксперту» в июне 2025 г. «Если агрегатор такси знает, что в таком-то районе через несколько часов начнется дождь, то он распределит потоки таким образом, чтобы в нужный момент там оказалось больше водителей. То же самое можно сказать и о маркетплейсах…» — объяснял замглавы администрации президента.
Платформы и ИИ — разные грани одной технологической революции, обратил внимание другой источник «Эксперта», также участвующий в разработке стратегии. Чем больше пользователей и транзакций проходит через платформы, тем больше данных получают алгоритмы; тем совершеннее становится искусственный интеллект и тем эффективнее работают сами платформы. Именно поэтому борьба за лидерство в платформенной экономике одновременно становится борьбой за лидерство в сфере искусственного интеллекта. На сегодняшний день Россия — один из глобальных лидеров по уровню развитости и проникновения платформ. Это дает ей хорошие шансы преуспеть и в технологической гонке в целом, считает собеседник «Эксперта».
Какой будет экспертно-аналитическая основа стратегии
Работа над стратегией началась сразу после Петербургского форума. Верхний уровень — созданная еще в конце 2024 г. президентская межведомственная рабочая группа (МРГ) по развитию экосистем цифровой экономики и цифровых платформ. Она объединяет руководителей федеральных ведомств и регионов, представителей компаний и банков, депутатов, сенаторов и ученых. Председатель МРГ — Максим Орешкин. Установочное заседание после поручения президента о разработке стратегии он провел 9 июня 2026 г.
А в качестве экспертно-аналитической основы для формирования стратегии были образованы 13 отраслевых и 3 «сквозные» экспертные группы. Их перечень утвердили по итогам заседания МРГ, следует из протокола совещания 9 июня (есть у «Эксперта»).
На уровне МРГ определяются в том числе приоритеты и подходы к развитию платформенной экономики, график представления комплексных докладов экспертных групп, пояснил «Эксперту» источник, принимавший участие в совещании.
Структура экспертных групп показывает, что стратегия охватит почти всю экономику и значительную часть повседневной жизни: здравоохранение, занятость, образование, торговлю, транспорт и логистику, строительство и недвижимость, городскую среду, энергетику, промышленность, финансы, сельское хозяйство, туризм, коммуникации и медиа. Отдельные группы займутся государственными данными, антимонопольным регулированием и международным продвижением российских платформ.
Каждая группа должна оценить текущее состояние своей отрасли, найти барьеры, изучить зарубежный опыт и предложить целевую модель на горизонте 2036 г. Комплексные доклады планируется обсуждать на последующих заседаниях межведомственной рабочей группы начиная с конца августа. Публичное обсуждение проделанной работы планируется на День платформенной экономики (отраслевой форум цифровых платформ) 11 ноября. Презентация и запуск стратегии намечены на Форум будущих технологий в феврале 2027 г., рассказал «Эксперту» источник, знакомый с планом-графиком ее подготовки.
Для унификации подходов к докладам по 16 разным направлениям были подготовлены единые методические рекомендации (есть у «Эксперта»). Этот документ разрабатывал Центр межотраслевой экспертизы «Третий Рим» и Экспертное управление президента. Рекомендации задают структуру докладов, общий понятийный аппарат и круг проблем, которые предстоит проанализировать. В том числе на уровне базовых определений. Например, дается ясная формулировка, что собой представляет цифровая платформа, сетевой эффект и платформизация.
Главный результат работы групп — экспертно-аналитическая основа для подготовки правительством будущей стратегии.
- Цифровая платформа — бизнес-модель, которая создает ценность через содействие проведению транзакций между двумя или более взаимозависимыми группами пользователей. В отличие от цифрового сервиса цифровая платформа создает среду для взаимодействия между пользователями и автоматизирует транзакции (отдельные этапы транзакций) между ними. Примеры: Яндекс Go, Wildberries, ЕМИАС.
- Сетевой эффект — механизм, при котором ценность цифровой платформы для одной стороны возрастает при увеличении числа участников другой стороны. Выделяются три ключевых типа сетевого эффекта: прямой (односторонний), косвенный (перекрестный) и основанный на данных.
- Платформизация (отрасли, сегмента отрасли) экономики — процесс системного внедрения цифровых платформ в деятельность участников отрасли, влекущий изменение цепочек создания стоимости, рыночных структур, паттернов взаимодействия пользователей. В отличие от традиционной автоматизации платформизация предполагает трансформацию механизмов координации, взаимодействия и создания ценности между участниками рынка.
Главные вопросы
Состав 16 экспертных групп говорит о том, что работу будут вести не столько чиновники, сколько представители бизнеса. Большинство направлений возглавили руководители крупнейших компаний и платформ. Вместе с ними работают представители профильных ведомств, деловых объединений и научных организаций. Об этом говорится в материалах, подготовленных к семинару для руководителей и ответственных секретарей экспертных групп (презентация центра «Третий Рим» есть у «Эксперта»). Совещание прошло 9 июля на площадке ВЭБ.РФ. По словам двух участников встречи в ВЭБе, семинар провели Максим Орешкин и министр экономического развития Максим Решетников.
Источник: материалы центра «Третий Рим»
Семинар был посвящен тому, в чем состоит практический смысл и логика методических рекомендаций. Согласно материалам, экспертным группам в ходе подготовки докладов предстоит ответить на пять вопросов.
1. Как сделать транзакции дешевле и быстрее
В основе платформенной экономики лежит транзакция — понятие, которое еще в первой половине XX века описал американский экономист-институционалист Джон Коммонс. Он выделял три типа транзакций: торговые (например, купля-продажа), рационирующие (уплата налогов), управленческие (распределение ресурсов). В разговоре о транзакциях Максим Орешкин ссылался именно на подход Джона Коммонса, рассказал «Эксперту» один из участников встречи.
Авторы методических рекомендаций конкретизируют типы участников транзакций следующим образом:
- стороны спроса и предложения (покупатель и продавец, заказчик и исполнитель, пациент и медицинская организация);
- посредники (дистрибьюторы, дилеры, агенты, брокеры, агрегаторы);
- государство.
Сегодня платформы автоматизируют все транзакционные процессы. Поэтому экспертам предстоит определить, как перестроить взаимодействие между участниками рынка так, чтобы транзакционные издержки снижались, а сетевой эффект — рос.
2. Где заканчивается рынок и начинается государство
Единой модели здесь не будет. В торговле роль государства одна, в образовании или здравоохранении — другая. В зависимости от отрасли государство может выступать регулятором, контрольно-надзорным органом, заказчиком, оператором платформы, поставщиком данных или выполнять одновременно несколько функций. Так же и сами платформы: они могут быть полностью рыночными, государственными или гибридными.
Задача — определить оптимальный баланс для каждой отрасли.
3. Насколько открытыми должны быть платформы
Это один из самых неудобных для бизнеса вопросов. Должны ли крупнейшие платформы открывать свои данные сторонним сервисам и другим участникам рынка? Полностью, частично или только по специальным правилам? От ответа зависит, смогут ли новые небольшие игроки создавать собственные решения, обучая модели на данных крупных платформ, и создавать им таким образом конкуренцию? Или рынок останется закрытым?
4. Что тормозит платформизацию
В каждой отрасли свои ограничения. Где-то развитие упирается в законодательство, где-то — в технологии или концентрацию рынка в руках небольшого количества игроков. Специалисты «Третьего Рима» и Экспертного управления выделяют четыре типа барьеров:
- структурных (например, фрагментированность отрасли, то есть отсутствие координации между ее участниками);
- регуляторные (регулирование может быть избыточным, дублирующим, вовсе отсутствовать и т.д.);
- технологические (низкий уровень цифровой зрелости, киберриски и другие элементы);
- иные (кадровые, финансовые и прочие барьеры).
Этот раздел должен стать практической частью стратегии. Именно из перечня барьеров будут вытекать предложения по ускорению платформизации.
5. Как выйти за пределы России или как стать лучшим
Экспертным группам предстоит определить, как привлекать зарубежных пользователей к российским платформам — и на внешних рынках, и внутри страны.
Но фактически вопрос шире: может ли Россия превратить сильные внутренние платформы в экспортный продукт. Цифровое решение масштабировать проще, чем традиционный бизнес. Платформа, созданная для российской медицины, теоретически способна обслуживать пользователей в других странах; торговая платформа может вывести за рубеж тысячи производителей; финансовые и логистические сервисы — связать новые рынки.
Экспансия важна еще и потому, что платформы растут за счет сетевого эффекта. Чем больше пользователей и транзакций они объединяют, тем больше получают данных, тем точнее становятся алгоритмы и выше качество сервиса. Поэтому ограничение внутренним рынком со временем может превратиться в технологическое отставание.
Как избежать платформенного феодализма
Платформенная экономика отличается от традиционной не только скоростью. Она иначе ведет себя при масштабировании. Обычная компания по мере роста обрастает внутренними издержками — управленцами, юристами, плановыми и контрольными подразделениями. С увеличением масштаба компания начинает терять рентабельность. Тогда она либо умирает, либо становится монополистом. На этот феномен, описанный экономистом Рональдом Коузом как «предел фирмы», обращал внимание Максим Орешкин в интервью «Эксперту».
У цифровых платформ логика обратная. Их базовые издержки мало меняются при росте числа участников, зато каждый новый пользователь увеличивает массив данных и улучшает алгоритмы. Чем крупнее платформа, тем эффективнее она может становиться. Именно поэтому платформенные рынки естественным образом тяготеют к концентрации.
«В отличие от традиционных рынков платформа, став монополией, продолжит оставаться эффективной как бизнес. Хотя, конечно, достигнув этого положения, ее динамичное развитие приостановится», — пояснял Максим Орешкин.
Источник: материалы центра «Третий Рим»
Максим Орешкин часто сравнивает владельцев платформ со средневековыми феодалами. «Благодаря монополизации отдельных рынков роль тех, кто владеет этими платформами, очень серьезно увеличивается — и во многом становится похожа на роль феодалов, которых мы видели в Средние века», — говорил он, выступая на площадке «Открытого диалога» в НЦ «Россия».
Феодалы владели землей, и желательно плодородной, в то время как платформы обосновываются на платежеспособных территориях с доступом в интернет, объяснял «Эксперт». За право трудиться и зарабатывать феодалы взимали ренту — оброк и производные от него, существование же платформ немыслимо без комиссий для продавцов товаров и услуг. И если феодал мог предложить взамен своему подданному безопасность, то платформа предлагает удобную инфраструктуру, трафик пользователей и многое другое.
Отсюда возникает главный парадокс будущего регулирования. Монополия традиционной компании обычно означает падение эффективности и рост цен. Платформа-монополист может оставаться технологически эффективной, но теряет стимул развиваться и получает огромную власть над участниками и их данными. Придется одновременно сохранять сетевой эффект и не допустить превращения платформ в закрытые цифровые феоды.
