Пересмотр патриотизма

16 июня 2008, 00:00

Режиссер политического триллера «В долине Эла» Пол Хэггис поговорил с «Экспертом» о своей гражданской позиции

— Не боитесь, что вас обвинят в антиамериканизме — вы же в финале своего фильма на святое посягнули, перевернули звездно-полосатое знамя вверх ногами?

— Меня обвинят в антиамериканизме! Обязательно. Но я ведь сам американец — разве тут нет парадокса? Что такое вообще быть американцем? Американец — значит непременно патриот? А что такое быть патриотом? Свято верить в гимн и флаг, а также победоносную миссию наших войск? Ну уж нет, спасибо.

— Как родился этот фильм — настолько не похожий на ваш дебют, «Столкновение»?

— Со мной случилось то же самое, что со многими. После событий 11 сентября мы были смущены и напуганы: в 2003–2004 годах почти все поддерживали вторжение войск в Ирак и считали его лучшим способом борьбы со злодеями-террористами. Потом все изменилось — особенно общественное мнение. Стало меняться и представление о том, что такое патриотизм. Многие стали задавать вопросы, и я в том числе.

— Откуда взялась история, рассказанная в фильме, — это плод вашего воображения?

— Все построено на реальных характерах: старый ветеран, помнящий еще Вьетнам, двое его сыновей, оба идут в армию. Сначала погибает один, потом второй. Хотя, как ни странно, сначала родились персонажи, а уже потом я понял, что ветерана мог бы сыграть Томми Ли Джонс, а полицейского, расследующего дело об убийстве его сына, — Шарлиз Терон. Я послал ей сценарий вечером, а уже утром она перезвонила и сказала «да». Она понимала, что деньги на съемки найти будет непросто, но сразу и безоговорочно согласилась. Актеры поддержали меня.

— А найти деньги было настолько сложно?

— Больших студий в США хватает, а людей, готовых рисковать деньгами и репутацией, — гораздо меньше.

— Не боитесь, что сами ветераны войны в Ираке будут оскорблены фильмом, в котором вы представляете некоторых из них как психопатов и убийц — пусть даже при этом вы считаете их жертвами обстоятельств?

— Я уже сказал, что мало что выдумал. Подобных случаев в Ираке хватало, и пора уже вывести правило, а не считать их исключениями. Я немало позаимствовал из интернет-блогов, которые ведут те же ветераны или члены их семей. Ветеранов эти страшные истории преследуют целыми днями, иногда они не знают, куда себя дать от стыда! Любой ветеран узнает в рассказанной мной истории правдивый факт. Хотя ведь на самом деле правда никому не нужна, когда она настолько болезненна. Ко мне после одного из первых просмотров подошел двадцатилетний парнишка, десантник, и сказал: «Ведь эта история случилась со мной — откуда вы узнали?!» Он был не польщен, а напуган.

— Вы верите, что при помощи кинематографа можно развеять чьи-то иллюзии и раскрыть людям глаза на правду?

— Правда всегда посередине. Я никого не обвиняю и не оправдываю. Я просто знаю, что в Ираке погибли тысячи невинных людей — не солдат, не террористов, я говорю о гражданском населении. Как это понять, как это простить? Ничего сложного: в результате ракетного удара погибают все, кто находится в радиусе действия, а наши войска не предупреждают иракцев о готовящемся ударе. Думаете, солдатам на это плевать? Иногда да, но, как правило, это действует на них. Знаете, сейчас в американской армии самый высокий уровень самоубийств за последние тридцать лет. В последний раз такое происходило после войны во Вьетнаме. Америке пора открыть глаза. Не указать, кто плохой, а кто хороший, а объяснить: у войны есть цена, и эта цена высока.

— «Оскар» за «Столкновение» помог вам снять «В долине Эла»?

— Некоторые истории необходимо рассказывать. Есть «Оскар», нет его — я просто обязан был это сделать. Я был одержим этим сюжетом, и я рад, что рассказал его с экрана. Главное, чтобы меня захотели услышать.