Петр и Александр

Культура
Москва, 18.08.2003
«Эксперт Северо-Запад» №29-30 (138)
Это ведь как посмотреть: для кого петровский эксперимент - великие преобразования, а для кого - жесточайший и уродливый артефакт истории, переломавший жизнь и судьбу целого народа

Их так поставила история. Рядом. Друг напротив друга. Господин и слуга. Неистовый фанатик и ловкач-ворюга. Император и губернатор его столицы. Царь и его денщик. Вот и выставки расположились друг против друга - наискосок. Одна - в Меншиковском дворце, посвящена первому губернатору Северной столицы, Александру Даниловичу. Другая - в Зимнем дворце, в Николаевском парадном зале, посвященная основателю Петербурга - царю Петру. Одна - крохотная, разместилась в трех всего зальчиках. Другая - огромная. На одной чего только нет - картины, гравюры, токарный станок, парадные портреты, золото скифов, вазы китайцев, астролябии голландцев; на другой - один парадный портрет и множество указов, распоряжений, писанных нечитабельной скорописью XVIII века на пожухшей от времени бумаге.

Скинхеды


Для кого Алексашка Меньшиков просто "шестерка" жестокого тирана, а для кого - верный "шест", на который всегда можно опереться

Да, касательно портрета Меншикова, выставленного в Меншиковском музее. Его нарисовал неизвестный художник XVIII века, а любезно предоставил для питерской выставки эстонский Нарва-музеум. Рыцарский доспех - алая перевязь на железных боках, рыцарский шлем с забралом - стоит рядом с Данилычем на столике, поскольку на такой парик никакой шлем не налезет. Сомнет.

Всматриваешься в лицо, выглядывающее из этого железа, и убеждаешься: да! тоже железное. Жестокий выгиб губ; черные, не обещающие ничего хорошего при личной встрече глаза, но голова! Вот что привлекает внимание. Парик надет таким образом, что становится видно: Александр Данилович Меншиков брит наголо. Налысо.

Тут же соображаешь, что все "птенцы гнезда Петрова" брились налысо, чтобы парики лучше держались. Такая дивная картина предстает. То есть когда ребята собирались решать проблемы или наоборот - посто посидеть, то парики и камзолы скидывали. И получалась компания бритых наголо, жестоких, безжалостных мужиков, решающих проблемы или веселящихся. Знакомая картинка.

Указы, письма и распоряжения

К сожалению, тексты указов, писем и распоряжений, выставленных под стеклом витрин в Меншиковском дворце, не перепечатаны современным шрифтом, а в скорописи XVIII века так просто не разберешься. Нет, в "Подневном журнале..." Александра Даниловича можно разобрать, что каждый день Меншиков вставал в шесть утра. По крайней мере так записывал секретарь герцога Ижорского и князя Священной Римской империи. Во всех прочих случаях приходится довольствоваться кратким пересказом содержания, помещенным под документом. Жаль. Один-единственный указ, который можно прочесть, поскольку напечатан, а не писан скорописью, такую чудесную атмосферу реформируемой страны воссоздает, такой аромат времени доносит, что...

Не удержусь, процитирую: "Объявляем сим нашим указом всем дворянам, дабы сами и их дети и сродники, которые от 30 до 10 лет возраст имеют, все явились в сию наступающую зиму здесь учрежденному из Сенату для тои записи. А буде кто сие прослушает и до марта месяца не явится, то кто на того известит, оному все ево пожитки и деревни отданы будут, а штоб доносители подавали такие доношения нам самим с будущего сентября 1715 года".

Хороша обстановочка, верно? Было еще какое-то дивное письмо Петра не то губернатору Санкт-Петербурга, не то обер-полицмейстеру города Девиеру насчет того, что строительство "Парадиза" проходит, конечно, успешно, но уж больно много трупов на улицах валяется. Неэстетично как-то, негигиенично. Убирать надо за собой. Но это письмо под стекло витрины не легло. А жаль.

Просвещенный абсолютизм

Там много других указов и распоряжений, донесений и писем. Например, донесение Федора Сенявина Александру Меншикову о сбежавшем школьнике Иване Беляеве, который в 1710 году был отправлен к фонтанному мастеру Кинтлеру на строительство мельниц на реке Ижоре - и дал деру. Меня всегда умиляло, как "властная вертикаль" норовит разобраться аж в причинах побега школьника.

Кажется, это называется "просвещенный абсолютизм", европеизация, вестернизация и прочая, и прочая. Однако именно в связи с фонтанами, запрудами и мельницами там же, у витрины, вспомнилась удивительная, непривычная для нас история про Фридриха II, прусского, тоже вроде бы представителя просвещенного абсолютизма. Но какого-то иного, непривычного для нас, странного для нас абсолютизма. Для своих фонтанов в Сан-Суси король приказал построить какую-то запруду, мельницу какую-то водозаборную. В результате другая мельница, стоящая ниже по течению, прекратила работать. Мельник подал на короля в суд и... выиграл процесс. Король согласился с решением суда.

"Il y a des juges а Berlin!" ("Есть еще судьи в Берлине!") - вот как он отреагировал на проигранный им процесс. По-французски отреагировал, поскольку, как все просвещенные абсолютисты, не любил страну, которой ему довелось править, и предпочитал говорить не по-немецки. Но это в скобках, главное - в другом. Представьте себе на секунду ту же ситуацию с Петром или Екатериной. Мельник подает на кого-то из них в суд: из-за ваших-де фонтанов у меня мельница остановилась. Где тот мельник?

Разрушение легенды

Выставку, посвященную верному слуге и вороватому хозяину Северной столицы, обходишь довольно быстро. Мало, мало осталось от Александра Даниловича, забравшегося бог знает как далеко по шесту "вертикали" и скатившегося бог знает как далеко в "горизонталь" вскоре после смерти своего господина.

Задерживаешься чуть дольше у стенда с описанием биографии губернатора, чтобы с удовольствием убедиться: легенда о простом пирожнике - легенда и есть. Отец Меншикова - Данила Менжик, польский дворянин, плененный русскими войсками около Могилева в 1664 году, принявший православие, перешедший на службу к русскому царю. Стремянный в царских конюшнях - не хухры-мухры.

Когда такое узнаешь, начинаешь думать, что исторические легенды для того и создаются, чтобы было веселее и интереснее их разрушать. Конечно, "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман", но зато "тьмы низких истин" интереснее! Вот и на выставке в Эрмитаже отдаешь предпочтение не огромному парадному портрету Петра Первого (работы сэра Годфри Неллера, первому портрету Петра, писанному с натуры), но маленькой голландской картинке неизвестного художника.

Еще портрет

А что на той картинке? Бытовая сценка - Петр, пригорюнившись, играет в карты с тремя голландцами. Судя по выражению лица - проигрывает. Приходится терпеть. Не Россия - Голландия. Да, да, по дивному присловью дедушки Крылова, всегда стараешься не замечать слона. Ну, слон. Подумаешь - слон.

Ну, первый портрет Петра, написанный в 1698 году во время пребывания молодого царя в Европе. Ну, доспехи, круглое лицо, при взгляде на которое, впрочем, соображаешь, почему еще Петр был за брадобритие. (Не только для того, чтобы четко обозначить границу между старой и новой Россией; не только для того, чтобы изыскать еще средство для пополнения казны: носишь бороду - плати штраф! Но и потому, что у Петра такой тип лица, борода которому не просто не идет. Она у таких, как он, если и вырастает, то чрезвычайно неубедительно.)

Ну, заказан портрет был английским королем Вильгельмом III и хранится с той поры в личной коллекции английских королей. Ну, предоставила его Эрмитажу на выставку Елизавета II. Помянула родственничка. Дворяне, они ведь все родня друг другу, а уж европейские короли и подавно родня. Ну... нет. Это не так интересно, как обнаруженный вновь верный друг и слуга Петра - Алексашка.

Член семьи

Обнаруживается он просто великолепно! Не в последнем зале, где стоят два бюста работы Карла Бартоломео Расстрелли - Петр Первый и Александр Данилович Меншиков, но в первом, шикарном зале, в непосредственной близости от парадных огромных портретов Петра и дочки Петра, Елизаветы Петровны.

На витрине под стеклом выложены медальоны с изображением, как сообщено в пояснительной надписи, Петра и "членов семьи Петра". Понятно, что нет среди членов семьи ни сына Алексея, собственноручно запытанного отцом, ни первой жены, заточенной в монастырь, ни родной сестры Софьи - это вполне понятно: кто бы их рисовал и в медальоны, вмонтировал... Но вместе с изображениями второй жены Екатерины, дочки Елизаветы и сына Петра - вот те раз! - уложен медальон с физиономией Александра Даниловича Меншикова.

Интересный вопрос: является ли членом твоей семьи бывший сожитель твоей нынешней жены? Наверное, является. Конечно, современный скабрезник, похабник и охальник не преминет заметить, что есть основания полагать: между Меншиковым и Петром были более чем дружеские отношения. Мин, так сказать, херц. Мое сердце, моя зазноба.

"Шест" или "шесть"?

А как замечательно пронумерован "мин херц" на гравюре Андрея Зубова, изображающей свадьбу Петра и Екатерины! На этой гравюре пронумерованы все - чтобы знать, кто есть кто. Петр, сидящий во главе стола, получил номер I, Екатерина, расположившаяся напротив, - II, ну и далее по списку - фрейлины, шаферы, министры, "принцыпальные дамы", но Меншиков!

Стоящий позади Петра Меншиков, главный шафер и бывший сожитель счастливой новобрачной, крепко держащий в руках шест с каким-то флажком, обозначен на гравюре цифрой - VI. Неужели и в те времена "шестерка" означала то же, что и в наше приблатненное время? Скорее всего, нет. Скорее всего - "шесть", поскольку в руках у Меншикова "шест". Но получилось - смешно.

Это ведь как посмотреть: для кого Алексашка просто "шестерка" жестокого тирана, а для кого - верный "шест", на который всегда можно опереться. Для кого петровский эксперимент - великие преобразования, а для кого - жесточайший артефакт истории, переломавший судьбу целого народа.

У партнеров

    Реклама