Революция ушла на пенсию

Актуально
Москва, 28.02.2008
«Русский репортер» №7 (37)
Фидель Кастро стал обычным пенсионером. Он отказался от всех государственных постов и окончательно передал власть своему младшему брату Раулю. Готова ли страна, которой Фидель руководил 49 лет, к переменам? Об этом «Русскому репортеру» рассказал телеведущий Сергей Брилев, который родился на Кубе и бывает там регулярно

Готова ли Куба к переменам — это очень интересный и большой вопрос. Вообще-то — да. Я на Кубе родился, но когда я при­ехал туда первый раз в зрелом возрасте, в 1994 году, это был очень трагический момент в истории острова. Представьте себе: 90% торговли зависело от Советского Союза, и вот один прекрасный момент Россия говорит: «Через неделю (не месяц, не год) в расчетах с вами мы переходим на СКВ». И все рушится. Когда я приехал, был пик того, что они называли «специальным периодом», — когда страна жила просто подножным кормом, когда в газете «Гранма» публиковались рецепты из серии «Возьмите ананас, обваляйте его в сухариках, и вкус будет как у цыпленка», когда была объявлена национальная кампания замены транспорта на волов, и когда на каждом перекрестке (без преувеличения!) самых приличных гаванских кварталов стояли несчастные женщины с внешностью университетских преподавательниц, которые готовы были отдать себя за кусок пиццы, а в идеале — за 5 долларов.

Из этого состояния Куба выходила довольно долго, и сейчас перемены налицо. Да, многие продукты до сих пор продают по карточкам, но их худо-бедно стали отоваривать, чего не было 10–15 лет назад. На улицах появились новые машины, бензоколонки.

Они добились этого за счет диверсификации экономики. Чем раньше была Куба? Филиалом СССР по выращиванию сахарного тростника. Сейчас тростник занимает в экономике страны пятое-шестое место, а на первые места вышли добыча никеля, биотехнологии и генная инженерия. Про­изошла перестройка экономики, которая на внешнем рынке действует уже по рыночным принципам.

Я не могу сказать, что система, которая существует на Кубе, вызывает хоть какое-нибудь умиление, — нет. Она поражена всеми вирусами советской власти. Однако же можно говорить, что страна действительно готова к переменам. Исподволь построена инфраструктура хотя бы квазирыночной экономики, и — что очень важно — созданы все возможные гарантии того, что власть на острове останется в руках «своих». Вопрос о том, какой курс эти «свои» выберут — капитализм, социализм, демократию, авторитарный строй, — как ни странно, отходит на второй план на фоне главного кубинского посыла: островом должны руководить люди с острова. Этим во многом объясняется и успех революции Кастро в 1959 году. Фидель при всех его особенностях был человеком с острова.

Сейчас на Кубе создан политический класс. Класс очень странный, где номенклатура живет с привилегиями, очень похожими на советские, но где, тем не менее, все ключевые отрасли распределены (не в виде собственности, а в виде права на управление) между «своими». И я уверен, что с уходом Фиделя не оправдается прогноз о том, что такие режимы без харизматичного лидера падают. У этого режима есть шанс трансформироваться, но остаться кубинским.

И там не будет таких радикальных перемен, которые случились в России. Скорее, будет нечто сравнимое с китайским или вьетнамским вариантом. Я уверен, например, что сохранится правящая партия. Даже если будет введена многопартийная система. Причем решусь на прогноз: Куба в ближайшее время будет называться не kommunista, a fidelista. Здесь есть игра слов. Имя «Фидель» в испанском языке значит «верный». А fidelisto по-испански — это не только приверженец дела Фиделя, но и человек, верный долгу.

Но и без перемен не обойтись. Я сейчас был на так называемых выборах в Национальную ассамб­лею Кубы. Общался с младшим сыном Фиделя Кастро, с многими чиновниками, учеными, рядовыми кубинцами. У простых кубинцев есть чувство большой бытовой усталости. Я хотя и говорил, что жизнь изменилась, но вдумайтесь в выражение «карточки стали отовариваться»! Сами-то карточки никуда не исчезли, и это ужасно.

В мировой реакции на последние кубинские события на удивление точно главную мысль сформулировали, как ни странно, шведы. Заявление шведского МИДа звучало примерно так: завершается эпоха, которая начиналась с очень больших ожиданий, а заканчивается очень большим угнетением. Это действительно так. Но при этом я не встречал ни одного кубинца, который хоть сколько-нибудь иронично отзывался бы о социальных завоеваниях революции. Это звучит как жуткий шаблон, но это так. Потому что на маленьком острове в Карибском море, который является классической бедной страной третьего мира, средняя продолжительность жизни — 76 лет. Я напомню советский анекдот, когда сту­дент-медик сдает госэкзамен, перед ним ставят два скелета и говорят: «Расскажите, кто это». Тот не знает. Ему: «Ну как же, вы же пять лет этому учились». Студент:

«Неужели Карл Маркс и Фридрих Энгельс?» Так вот, на Кубе в образовании, естественно, много марксиз­ма-ленинизма, но при этом вузы выпускают отличных специалистов, которые не становятся хуже оттого, что им приходится учить много идеологических догм.

Проведу параллель. Когда было голосование за право проведения зимней Олимпиады 2014 года, я был в Гватемале. Это страна очень похожая на Кубу, начиная с цвета кожи людей и заканчивая некоторыми топографическими особенностями. Едешь как будто по Кубе и невольно сравниваешь. И что же в Гватемале? Жрать нечего, потому что не хватает денег. А эта страна всю жизнь была капиталистической, а с недавних пор стала и многопартийной, то есть по формальным признакам ее можно считать состоявшейся демократией.

На этом фоне на Кубе нет сытых, но нет и голодных. И этим кубинская модель так привлекательна для Латинской Америки. Хотя, конечно, цена, которую кубинский народ заплатил за эти за­воевания революции, огромна. Начиная от всех особенностей советского строя, заканчивая чудовищной американской блокадой, которой действительно нет никакого оправдания. При этом кривят душой и кубинские власти, когда говорят, что все их беды из-за американцев, — ну как связана, например, блокада с карточками на продукты в стране, где урожай можно собирать три-четыре раза в год? Это, конечно, бесхозяйственность и неэффективность социалистической модели экономики. Но и блокада чудовищная. Как иначе назвать ситуацию, когда чайная ложка, в которой есть хоть грамм кубинского никеля, не может попасть в США? Более того, очень многие страны находятся под санкциями США опосредованно: если какая-то страна покупает эту несчастную ложку с кубинским никелем, она тоже подпадает под ограничения со стороны Америки, естественно, не такие жесткие, как против самой Кубы, но экономика этой страны страдает.

Конечно, сейчас мы являемся свидетелями завершения эпохи Фиделя, но все 50 лет до этого мы были свидетелями уникального эксперимента, который и сами кубинцы устроили над собой, и другие страны им в этом помогли. Это — симпатичный и настрадавшийся народ, который заслуживает чего-то лучшего.

Записал Виктор Дятликович

У партнеров

    «Русский репортер»
    №7 (37) 28 февраля 2008
    Выбор
    Содержание:
    Право власти

    От редакции

    Фотография
    Вехи
    Фигура
    Путешествие
    Фотополигон
    Реклама