Как это будет по-русски

Культура
Москва, 16.01.2014
«Русский репортер» №1-2 (330)
Brainstorm празднует свое десятилетие в России. В 2003 году им удалось прыгнуть в уходящий поезд последней волны русского рока. Дуэт с «Би-2» «Скользкие улицы», хиты Maybe и «Ветер» принесли маленькой латышской группе большую славу в России. С тех пор Brainstorm существуют в трех (в том числе и языковых) реальностях: у себя на родине они суперзвезды, к которым на концерт приходит даже президент; в России — хедлайнеры фестивалей, а в Европе — одна из тех групп, которую на крупном рок-фестивале Glustonbury ставят выступать в 12 дня.

Фото: Сергей Карпов

В своих интервью Brainstorm часто рассказывают, что на них и на их песни сильно повлияли советские мультфильмы. Секрет популярности в России они видят именно в этом: несмотря на то что русским языком они владеют далеко не в совершенстве, с русскими слушателями у них больше взаимопонимания, чем с западноевропейскими. Просто потому, что в нашем детстве были одни и те же игры, Раймонд Паулс и «Бременские музыканты». И то, что они делают сегодня, — это тоже музыка из какого-то «прекрасного далека».

Видео массового детского праздника в Риге: на переполненном  стадионе маленький мальчик затягивает песню на латышском языке, ему вторит вокалист Brainstorm Ренарс Кауперс в белой рубашке, на поле стройными рядами выбегают девочки и начинают синхронно танцевать. Все это напоминает СССР, но происходит в Латвии в наши дни, и от этого нет ощущения фальши: камера выхватывает на трибунах стариков с палочками, и ты понимаешь, что, наверное, на этот праздник собралась вся Рига с пригородами, и большинство людей здесь знают друг друга и ходят друг к другу в гости с шарлотками и вязанием.

— Каждый выбирает свою реальность, где он хочет находиться, — объясняет барабанщик группы Каспарс Рога неизменную доброту песен Brainstorm. — Кому-то нравится Мэрилин Мэнсон. Мне, кстати, тоже он интересен как художник, но был бы его альбом у меня в машине? Вряд ли. Понимаете, мы себя комфортно чувствуем в том, что вы слышите. И что мне нравится — что все эти реальности находятся тут, в этом мире. Ты можешь по ним гулять, как тебе захочется.

Brainstorm — это в первую очередь история про детство. Лето, Рижское взморье, сосны, мягкое солнце и теплое непередаваемое счастье. Чтобы его ощутить на концерте Brainstorm, совершенно не обязательно было посещать Латвию в советские годы: это не воспоминание, это что-то вроде генетической памяти, которая передается из поколения в поколение. Это миф о маленькой Европе, где все понятно, просто и компактно. Вроде бы Запад, но все говорят по-русски и помнят героев «Союзмультфильма».

Телефон из банок

Я сижу с группой Brainstorm в кафе московской гостиницы. Собрались все — Ренарс (солист), Каспарс (барабанщик), Марис (клавишник), Мэджик (басист).  Brainstorm друг другу почти родственники: они знакомы с детства и группу собрали еще в школе. Кас­парс Рога и Ренарс Кауперс вообще ходили в один детский сад и жили в соседних домах: Ренарс на пятом этаже, Рога на третьем.

— Мы кланялись друг другу: «Здравствуй, дорогой друг Каспарс», — с улыбкой говорит Ренарс. — У нас еще была игра — кидаться воздушными грязями…

С писателем Евгением Гришковцом Brainstorm сделали песню «На заре», перепев хит 1980-х rr0114_057.jpg Фото: Антон Белицкий/ИТАР-ТАСС
С писателем Евгением Гришковцом Brainstorm сделали песню «На заре», перепев хит 1980-х
Фото: Антон Белицкий/ИТАР-ТАСС

— А вы делали телефон? — спрашивает Мэджик.

— Конечно. Спичечным коробком, да.

— Вы шутите? — удивляюсь я.

— Вы про воздушные грязи или про телефон? Начнем с воздушной грязи, — рассказывает Ренарс. — Это актерское искусство мы стали осваивать еще в детстве. Я типа кидаю что-то Каспарсу, и он прячется.

— Или он попадает, и я падаю, — говорит Каспарс.

— А телефон делается так: берется два коробка спичек, потом посередине проволочка и протягивается в окно, и ты подносишь к уху и все слышишь, что говорится в другой коробок. Сейчас это делается из баночек кока-колы, — объясняет Мэджик.

— Да? — все реагируют так, будто сейчас
побегут делать телефон из банок.

— Да! И звук намного круче!

Дальше мы обсуждаем все игры, в которые играли в детстве, делимся их региональными особенностями.

— Еще, знаете, хорошая штука из камушков делать пирамидку. Это настолько увлекательно! — Ренарс тут же начинает строить башню из кусочков сахара. — Вы делали это? Это настолько круто! Я один раз этим занимался…

— Брат моего друга — он непрофессионально занимается этим, но регулярно. И он говорит, что у каждого камня точно есть пункт, на котором он может стоять. То есть это зависит от твоих… ну, patietiiba?

— Сейчас скажу… Терпения!

— Терпения.

Сцена для стеснительных

В старых интервью Ренарс часто замечал: вот ведь как противоречива жизнь — зачем он, такой стеснительный, полез на сцену?

— У меня был учитель Абрамс Летскис, он уроки журналистики и коммуникации преподавал, — рассказывает выпускник журфака Ренарс. — Очень хороший, добрый человек. Он говорил: знаете, я не понимаю, как я тут стою и с вами говорю, потому что я на улице не могу подойти к другому человеку и спросить: «Извините, сколько сейчас времени?» Иногда и с артистами так бывает. Но внутри что-то есть, что ты не можешь просто держать в себе. Но это на каком-то философическом уровне. А в жизни как обычно бывает? Встречаешь ребят: хей-хей, а я слышал, ты на гитаре играешь, а я на пианино играю и песни сочиняю, давай попробуем! Присоединились еще ребята. Первые концерты, большое волнение. Но как-то, друг друга поддерживая, ты выходишь, играешь, поешь. Были концерты, когда кажется: нет, я не выйду. Интересная штука: Робби Уильямс, вы не поверите, насколько он уверенный на сцене, настолько он замкнутый, стеснительный и неуверенный в жизни. И были концерты, которые отменяли из-за того, что он не мог выйти на сцену. Что кажется нереальным.

— Да, он в интервью сказал: «Иногда ка-жется, что эти семьдесят тысяч — все твои враги», — говорит Рога. — Руки трясутся, ноги трясутся, ничего не можешь с собой поделать. А иногда кажется, что все они — твои друзья. И он никак не может это контролировать. Представляешь?! Представляешь, что там происходит в гримерной перед
концертом?

На заре

В песне «На заре», которую Brainstorm записали вместе с Евгением Гришковцом, есть речитатив:

«Нет-нет, я уже знаю, я знаю, что юность закончилась,
Теперь я могу только вспоминать, а я помню:
Тогда и там, в юности, я не чувствовал себя счастливым,
Мне казалось, наоборот, что все сложно:
Меня не понимают, меня не слышат.

Но теперь-то я знаю, что там и тогда было счастье…
А тогда я ничего не знал, зато я так всего хотел.
Как же я ждал тогда чего-то!
Но мне казалось и я слышал, что меня зовут…»

Когда я спрашиваю Brainstorm про возраст и десять лет популярности в России, они заметно грустнеют. Говорят: ну, вот вам семь лет назад казалось, что мы такие свеженькие, а ведь мы и тогда думали, что мы не такие уж молодые. Ведь группа существует с 1989 года.

— Мне нравится думать, что голоса зовут и будут звать нас до последнего дня, именно нас, — говорит Ренарс. — Мне нравятся эти истории, что Гоген начал живописью заниматься, когда ему было сорок, что одна бабушка под девяносто начала учиться на лошади кататься или там шпагой орудовать. Я думаю, этот голос всегда в нас. Может, мы его с годами начинаем не всегда слышать, но это потому что мы заняты какими-то делами.

У партнеров

    Реклама