Мечта о прекрасной Сибири

Тема недели
Москва, 09.07.2012
«Эксперт Сибирь» №27-31 (339)

События гражданской войны 1918–1920-х годов привели к крушению прежней российской государственности и возникновению на осколках империи многочисленных образований на национальной, региональной или политической основе. На территории расколовшейся империи действовали десятки правительств, претендовавших на суверенную власть. Польша, Финляндия, Украинская народная республика, Прибалтийские государства, казачьи и антисоветские образования... Не избежала подобной участи и Сибирь. Однако дистанцируясь от советской России и большевизма, Сибирь активно боролась за сохранение общероссийской государственности, требуя при этом лишь автономии, которая позволила бы учесть экономические, культурные и природные интересы восточных регионов страны.

Областная дума

Теоретическая база сибирской государственности нашла свое воплощение в идеях общественно-политического течения сибирских областников (см. «Адепты сибирской идентичности»). Само движение областников не было единым, и радикальное, сепаратистское направление областничества не пользовалось популярностью. В 1917 году восторжествовало умеренное направление, отстаивавшее идею федерализма и широкой автономии Сибири, которая позволила бы учесть местные социально-экономические особенности. В итоге накануне большевистского переворота Сибирь стала одним из немногих российских регионов, где появился собственный представительный орган власти — Сибирская областная дума. На конференции в Томске в августе 1917 года было принято постановление «Об автономном устройстве Сибири», в котором провозглашалось самоопределение областей и национальностей на принципах федерализма. Был утвержден сибирский бело-зеленый флаг. В октябре I Сибирский областной съезд постановил, что регион должен обладать полнотой исполнительной, законодательной и судебной власти, иметь в рамках России собственное правительство и думу.

События в Петрограде внесли свои коррективы в эти планы. В декабре 1917 года Чрезвычайный областной съезд в Томске решил не признавать советское правительство и передать верховную власть в Сибири областной думе — как минимум до созыва всероссийского Учредительного собрания. Собрать депутатов Сибирской областной думы удалось лишь в конце января 1918 года. К этому времени большевики контролировали Томск. В ночь на 26 января в городе прошли аресты депутатов, а на следующий день исполком Томского совета издал постановление о роспуске парламента. Оставшиеся на свободе депутаты провели подпольное заседание, на котором избрали Временное сибирское правительство во главе с Петром Дербером. В «Декларации Сибирской думы» вновь подтверждался принцип федеративного устройства России с предоставлением Сибири широкой автономии. Но реальной власти у кабинета министров Дербера не было, в регионах Сибири активно устанавливалась советская власть.

Сибирское правительство

Однако удержать эту власть большевики не смогли. В мае 1918 года против них восстал Чехословацкий корпус, который в городах Сибири поддержали подпольные офицерские организации. В 20-х числах месяца советская власть пала в Челябинске, Новониколаевске (ныне — Новосибирске) и Мариинске. В июне — в Томске, Иркутске и Красноярске. Обычно именно эти события считают началом полно­масштабной гражданской войны в азиатской части России.

В Сибири появилась новая власть, как и правительство Дербера, названная Временным сибирским правительством. Оно было создано 30 июня в Омске. Лидирующие места в ней заняли представители областничества и эсерских организаций. Председателем и министром иностранных дел стал Петр Вологодский. Дербер пытался протестовать, требуя передачи власти собственному кабинету министров. Однако за правительством Вологодского стояла реальная сила в лице молодой сибирской армии. Осенью структура Дербера, к тому времени переименованная во Временное правительство автономной Сибири, самораспустилась.

Пожалуй, одним из самых интересных актов стала декларация Временного сибирского правительства «О государственной самостоятельности Сибири». Этот нормативный акт вышел в свет в сборнике правительственных указаний и распоряжений от 18 июля. В нем Временное сибирское правительство объявило о взятии в свои руки всей полноты власти в стране, провозгласило полную свободу независимых сношений с иностранными государствами и непризнание любой другой власти на территории Сибири. В декларации четко прослеживаются областнические автономистские тенденции. Однако к чести ее авторов они не пошли на поводу у радикальных сепаратистов и признали территориальную целостность России. «Однако Временное сибирское правительство полагает также совершенно необходимым объявить не менее торжественно, что оно не считает Сибирь навсегда оторвавшейся от тех территорий, которые в совокупности составляли Державу Российскую, и полагает, что все его усилия должны быть направлены к воссозданию Российской государственности. Временное сибирское правительство полагает, что, по счастливом достижении этой высокой цели, характер дальнейших взаимо­отношений между Сибирью и Европейской Россией будет определен Всесибирским и Всероссийским учредительными собраниями», — говорилось в декларации.

Практически одновременно с сибирским правительством на освобожденной от совласти территории возникло Временное всероссийское правительство (Директория), переехавшее в октябре в Омск. Сложилась парадоксальная ситуация — в Омске одновременно находились два правительства, которые требовали себе всей полноты власти. К ноябрю, после интриг и переговоров, стороны решили проблему двоевластия: был создан исполнительны орган Директории — Всероссийский совет министров под председательством Вологодского, а Временное сибирское правительство прекратило свое существование. При этом из 14 министерств нового кабинета 10 постов министров достались сибирякам.

Эта новая власть была 18 ноября свергнута военными, пользующимися поддержкой правого крыла совета министров, к которому принадлежал и Вологодский. Власть была передана адмиралу Александру Колчаку. Фактически на востоке России установилась военная диктатура Верховного правителя Колчака, который твердо стоял на позициях единой и неделимой России. В этих условиях вопрос автономии Сибири временно был снят с повестки дня. Тем более что белым войскам в первое время сопутствовал успех на фронте. Сибирская армия в лютые морозы заняла Пермь, повела наступление на Глазов, Западная армия рвалась к Волге. Казалось, что вскоре войска Колчака войдут в Москву, где будущее России и входящей в нее Сибири будет решено Всероссийским учредительным собранием.

Сепаратизм на окраинах

1917 год поднял волну национального определения по всей стране. В Сибири активизировались деятели разных политических взглядов, ставились вопросы национального самоопределения Алтая, Забайкалья, хакасских степей. Так, в феврале 1918 года учредительный съезд крестьянских и инородческих депутатов Ойротии провозгласил создание Республики Ойрот, в которую должны были войти земли тюркских народов Алтая и юга Енисейской губернии. Активную роль в проекте играл авантюрист и ученый из Красноярска Василий Анучин. В июне съезд в Улале (сегодня — Горно-Алтайск) объявил Анучина каганом, выдав ему специальный ярлык. «Признав за благо объединение в самостоятельную Республику Ойрот земли и народы, входившие некогда в состав государства Ойрот, съезд единогласно избрал на заседании 12 марта 1918 года гражданина В. И. Анучина каганом (особоуполномоченным) по делам республики Ойрот, поручив ему вести переговоры с представителями заинтересованных государств», — гласил ярлык. Но дальнейшего развития идея создания Республики Ойрот не получила.

После свержения советской власти летом 1918 года штабс-капитан Дмитрий Сатунин провозгласил создание Алтайской республики и потребовал от Временного сибирского правительства ее признания. Властью в «республике» был объявлен Горно-Алтайский центральный военный совет, «столицей» — село Онгудай. Точку в авантюре Сатунина поставили сибирские войска, арестовавшие новоявленного диктатора и разоружившие его отряд.

Еще одну утопичную сепаратистскую идею попытался реализовать в Забайкалье атаман Григорий Семенов. Будучи в конфликте с правительством адмирала Колчака, Семенов решил сделать ставку на панмонгольское движение — создать федеративное Велико-Монгольское государство, в которое бы вошли Внутренняя и Внешняя Монголия, Барга и Бурятия. Естественно, включение в состав данного образования земель забайкальских бурятов вызвало недовольство колчаковского правительства. Однако Омск не имел резервов, чтобы военным путем ликвидировать семеновскую проблему. Точку в прожекте атамана поставила сама история (см. «Буферный опыт»).

Последняя попытка

Поражения армии адмирала Колчака и крушение фронта в конце 1919 года привели к усилению областнических идей. На этот раз за идею автономии ухватились представители партии эсеров, рассчитывавшие порвать с диктатурой Колчака и договориться с большевиками.

В октябре Всесибирский краевой комитет партии социал-революционеров принимает декларацию, в которой отображались основные цели на ближайший период. Среди них: прекращение войны с Советской Россией и установление с ней договорных отношений, а также создание Восточно-Сибирской демократической государственности. Одновременно готовилось вооруженное восстание против адмирала. Активно велась агитация в частях Первой армии (бывшая Сибирская), полки которой были сформированы из коренных сибиряков, носивших бело-зеленую символику. Вспыхнули не­удачные проэссеровские восстания в Новониколаевске и Владивостоке. Гарнизон Томска сдался большевикам. Командующий войсками Енисейской губернии генерал Бронислав Зиневич передал власть в Красноярске земству. Генерал провозгласил идею создания буферного — демократического государства — «прекрасной Сибири» с границами от Ачинска до Владивостока, попытался вести переговоры с наступающими красными.

Несколько позднее вспыхнуло восстание в Иркутске. Созданное здесь эсеро-меньшевистское правительство — Политцентр — также заявило о планах создания буферного государства. Однако политическая ситуация сложилась несколько иначе, нежели предполагали лидеры Политцентра. Советские власти отказались вести переговоры о создании в Красноярске или в Иркутске каких-либо буферных государственных образований. Как цинично заявил Зиневичу представитель Пятой советской армии, «Мавр сделал свое дело». Иркутск и Красноярск были заняты Красной армией.

Таким образом, попытки получения Сибирью автономии и создания на ее территории федеративного устройства потерпели крах. Этому способствовали и разобщенность политических сил, противостоявших советской власти; но главным образом тот факт, что идея автономии преобладала лишь среди политической и экономической элиты Сибири, части офицерства и горожан. Для основной же массы сибирского населения — крестьян — абстрактные идеи автономии и федерализма были делом не первостепенной важности. Не пользовались популярностью областнические идеи и у верховного правителя. Большевики же, периодически заигрывая с разного рода самостийщиками, не собирались делиться властью над Сибирью с политическими конкурентами. Было лишь одно исключение — Дальневосточная республика, на создание которой советское правительство пошло из опасений прямого вооруженного столкновения с Японией (см. «Буферный опыт»). В Сибири же советская власть насаждалась без всяких исключений. 

Новости партнеров

«Эксперт Сибирь»
№27-31 (339) 9 июля 2012
Сибирь как колония
Содержание:
Соболиная игла

Опыт русского освоения Сибири показывает: колониальная политика, основанная исключительно на вывозе ресурсов с территории, неизбежно ведет к деградации населения и подпитывает рост сепаратистских настроений

Реклама