Кризис как руководство по деловому поведению

Мария Дончевская
10 ноября 2008, 00:00
  Юг

Есть все основания для того, чтобы уверенно утверждать: юг России — в сравнении с другими федеральными округами РФ — будет в наименьшей степени затронут развернувшимся глобальным кризисом.

Оснований для такого утверждения два. Важнейшим негативным фактором нынешнего кризиса едва ли не все аналитики называют резкое сжатие денежного рынка и — как следствие — резкое сокращение доступа к кредитным ресурсам. Это означает, что наибольшие потери понесут те регионы, в которых высока доля производств, технологически зависящих от внешних финансовых ресурсов. То есть производств с длительным циклом производства (например, судостроение). На Юге же таковых практически нет. Единственным здешним сектором, который в массовом порядке привлекал внешние финансовые ресурсы, является сфера АПК. Но подавляющее большинство хозяйств Юга успело завершить практически весь цикл работ, связанный с закладкой озимых культур, до того, как первые волны кризиса начали перекатываться через российские границы.

В число финансово зависимых отраслей, конечно, входит ещё и капитальное строительство. Но Юг — в отличие от Москвы, Петербурга, Екатеринбурга и т. д. — не успел серьёзно влезть в девелоперские проекты. С другой же стороны, подготовка к зимней Олимпиаде ещё до кризиса оттянула серьёзные строительные мощности в Сочи, создав в других регионах Юга ощущение их явного дефицита.

Это первое. Во-вторых, относительно низкая чувствительность Юга объясняется тем, что предприятия региона в докризисный период отличались очень малой активностью на финансовых рынках. Доля кредитов юридическим лицам в процентах от ВРП ЮФО в 2005 году была в 1,4 раза ниже, чем в среднем по РФ. Доля ЮФО в объёме новых лизинговых операций в РФ в 2006 году составила всего четыре процента. Такому положению дел способствовала прежде всего крайняя осторожность внешних инвесторов во всём, что касалось российского Юга. Не будем забывать о том, что все последние годы ЮФО занимал предпоследнее место среди федеральных округов по показателям инвестиционной привлекательности.

Свою лепту в низкий уровень финансовой зависимости, безусловно, внесли и характерные «южные» особенности делового поведения людей: из-за очень высокого уровня их социализации здесь гораздо строже относятся к данному слову (особенно если это слово имеет отношение к деньгам): слишком высоки и практически неотвратимы социальные санкции за слово, брошенное на ветер. Сказывается и широкое распространение «куначеских» форм заимствования.

Единственной, пожалуй, брешью в стене, защищающей Юг от наваливающегося кризиса, выступает то, что структура экспорта с территории ЮФО соответствует структуре экспорта стран, превышающих ЮФО по уровню развития, измеряемому уровнем подушевого ВВП. В 2005 году экспортная корзина ЮФО соответствовала подушевому ВВП в 12 980 долларов США — это уровень, приблизительно равный ВВП Чешской Республики и лишь чуть-чуть уступающий ВВП Южной Кореи. И если в условиях нормального хода экономических дел это скорее благоприятный фактор, то сейчас, в ситуации экономических штормов, экспортно зависимый Юг оказывается в невыгодном положении. Первыми свои борта под удары финансовых шквалов подставят экспортноориентированные предприятия и отрасли (экспортёры зерна, угля, серы, металлолома). Но вслед за ними удар рикошетом придётся по «смежникам»: транспортникам, экспедиторам, логистам и другим.

И всё-таки главное — в другом. Бушующий кризис является не обычным структурным кризисом, не самостоятельным явлением, а лишь некоей новой складкой на той кризисной волне, которая началась в первой половине 70-х годов ХХ века и с тех пор ни на день, ни на час, ни на мгновение не прекращала своего действия. Крупнейший французский историк Фернан Бродель описал это явление термином «противорынок». Не вдаваясь в детали, скажу: из явления структурного кризис стал явлением технологическим. Речь нужно вести не о том, какую отрасль волны кризиса захлестнут больше, а какую — меньше. Суть анализа должна состоять в том, какие технологии ведения дела неизбежно погубят предприятие, каким бы оно ни было по размерам и показателям и к какой бы отрасли ни относилось; и, наоборот, какие технологии делового поведения позволяют использовать энергию кризисных волн для ускорения движения. Не только на море или в небе, но и в бизнесе должны, наконец, появиться свои сёрфингисты. Деловому сообществу пора вдохновиться, например, тем, что компании «Порше» в самый разгар падения мировых финансовых рынков удалось добиться того, чтобы акции «Фольксвагена» мгновенно взлетели не на 4, не на 40 — на 400 процентов!

Если рынок ещё со времён Адама Смита был синонимом эгоизма, то «противорынок» — это, прежде всего, противостояние эгоизму. Тот, кто по-прежнему предпочитает лобовые столкновения с конкурентами, канет в пучину кризиса. Тот же, кто настроился на скольжение по конкурентной среде, на выстраивание сетей партнёрства и взаимодействия — тому ветер кризиса будет дуть в попутном направлении. Тот, кто привык пользоваться доминирующим положением, рыночной гегемонией для того, чтобы обирать поставщиков, безо всякой оплаты работать на их ресурсах, — тому буря кризиса поёт лебединую песню. Тот же, кто потенциалом своего доминирования щедро делился со своими контрагентами, стремился всячески укрепить их положение на рынке — тому рулетка кризиса не подарит «зеро». Тот, кто питал своё дело трофеями, добытыми на охоте за головами и рабочими руками, безо всякой пользы гребёт против волн фортуны. Тот же, кто, не соблазнившись лёгкой добычей, наладил тонкие механизмы выращивания собственных, корпоративно преданных профессионалов — тому шторм кризиса уготовал высокое место на победном пьедестале. Тот, кто зациклился на нещадном завоевании и поглощении ресурсов — пусть готовит своё предприятие к фиаско. Тот же, кто смог освоить технологии управления деловыми возможностями, — того ждёт неизбежный триумф.

А в какой отрасли работает предприятие, идущее тем или иным путём, какими объёмными параметрами оно характеризуется, — всё это сейчас, право же, уже  совсем не важно.