Не проиграть страну

Ирина Перечнева
20 декабря 2010, 00:00
  Урал

Чтобы побороть коррупцию, нужны политическая сила и чистая совесть, считает председатель НП «Комитет 101» Дмитрий Головин

Владелец малого предприятия из Екатеринбурга Дмитрий Головин с коррупцией борется давно. В 2004 году он создал НП «Комитет 101», одним из направлений работы которого стало противодействие произволу и взяточничеству. На счету комитета десятки акций, обращений, выигранных дел в судах. Три года подряд, с 2005-го по 2007-й, Комитет 101 на основе опроса предпринимателей составлял совместно с журналом «Эксперт-Урал» рейтинг государственных чиновников и муниципальных служащих. Почему прекратилось ранжирование и как оценивает предпринимательство развернутую в стране антикоррупционную кампанию?    

— Дмитрий, стало ли легче вести бизнес, просят ли меньше взяток?

— А сейчас взятки почти никто и не просит. Милиционеры, наоборот, говорят: скажи, если кто вымогать будет, мы его сразу на контроль возьмем! Контролеры теперь действуют по-другому. Они говорят: вы не получите нашего разрешения, если не подпишите техническую документацию по обслуживанию вашего бизнеса фирме с названием «А». И объясняют с честными глазами: мол, все остальные компании, представляющие такие услуги, некомпетентны. А как доказать обратное? Да, действительно, они специалисты. Но их услуги стоят в два-три раза дороже, чем у тех, которых я выбрал бы сам. Зайдите в любое госучреждение. Если там есть очередь — на сто процентов там есть коррупция. Потому что будут люди, которые захотят эту очередь обойти, и будут те, кто может это устроить.

— Значит, Комитет 101 ничего не добился?

— Мы начинали очень бодро. У меня была иллюзия, что мы вскроем кое-где язвы и жизнь станет лучше. Сейчас этой иллюзии у меня нет. То есть я могу вскрывать язвы сколько угодно, но это абсолютно ни к чему не приведет. Потому что у нас знания распространяются сверху вниз, а снизу вверх — почти никогда. Любой начальник реагирует только на приказы сверху. Не из-за тупости: просто нижние ему жизнь испортить не могут, а верхние — еще как.

— Но ведь многие предприниматели сегодня входят в различные общественные советы при госорганах, могут повлиять…  

— У меня есть товарищ, который рассказывал, как организована работа такого органа в одном субъекте федерации. Критерием ее качества является количество заседаний общественного совета, посвященного борьбе с коррупцией. Все! То есть десять заседаний — хорошая работа, сто — отличная. Не количество посаженных людей или вскрытых фактов, не уменьшение взяток, не облегчение ведения бизнеса. 

— Чего не хватает? Жесткой руки? 

— Не только. На своем месте каждый должен противодействовать, насколько возможно. Есть интернет: тебя прижимают, ну так информируй — пали гада, заложи его. Пусть покрутится как уж на сковородке. Мне, например, в свое время предложили дать взятку. Я сразу пошел в ФСБ, заявление написал, и понеслось. После этого ко мне ни один трезвомыслящий чиновник не подошел со словами: «Слышь, я тут подумал, ты мне денег дай!». Просто мне тогда стало противно. Я представлял, что если я дам, мне с этим трудно будет жить, я буду чувствовать себя не совсем человеком, не совсем мужиком. Потому что я прогнулся, потому что пошел против своей совести. Но я думал, что таких людей больше. Оказалось — нет. Выгодно, когда люди не по совести живут.

— То есть результата нет? 

— В общем, да. Потому что за борьбу с коррупцией никто по-серьезному не брался. Мне очень нравится мысль писателя-сатирика Андрея Кнышева: «Что главное в охоте на тигра? Главное — его не встретить!». Так и с коррупцией. Что главное? Главное — не начинать всерьез! Вот в последнее время развернулась дискуссия вокруг науки. Государство говорит: чтобы ученые в стране оставались, надо повысить им зарплату. А что на самом деле нужно? Да чтобы на улицах не убивали, чтобы милиционеры не давили людей на машинах, чтобы человек мог найти защиту в суде. Проще говоря, чтобы в государстве было больше справедливости. С коррупцией то же: нам говорят, давайте денег милиции дадим, и она будет бороться. Да не будет.

— И что делать? 

— Во-первых, от власти должен быть внятный и четкий посыл. Сегодня у нас в России, как известно, две главные фигуры — Дмитрий Медведев и Владимир Путин. Посыл есть пока от первого, поэтому исход дела и провисает. Во-вторых, полезно посмотреть на международный опыт. В 30-е годы полиция в США была такая же коррумпированная, как у нас милиция. Там создали специальную структуру, которая должна следить за полицией. В нее они набрали тех, кто обижен на коррумпированных полицейских. А обижен тот, у кого коррумпированные полицейские убили бизнес, родственников и так далее. Посыл был простой: чтобы у человека были личные мотивы. Не деньги, а личные мотивы. И у них все получилось. Примерно так действовали все страны, которые сейчас занимают первые места в рейтинге борьбы с коррупцией — Франция, Швеция, Норвегия, Финляндия, Дания. Если найти людей, которые будут работать не ради денег, а ради результата, по совести, может, и у нас что-то и получится.

— Почему вы перестали составлять рейтинг? Не хотите его во­зобновить сейчас, в разгар кампании? Не исключено, что он будет эффективнее.

— Важна динамика. За три года я заметил, что реального результата нет. При закосневшей власти на уровне области и города это приводило только к микроскопическим подвижкам. Как в анекдоте: «Что вы, какая коррупция?! Вы бы знали, КАК нас за нее ругают!». Единственное, чего удалось добиться, — бюрократы начали ощущать себя в сфере общественного внимания.

Но в этом году мы вновь собираемся сделать подобный рейтинг. Зафиксировать динамику отношения предпринимателей к коррупции, определить реакцию власти, может быть, наконец, подтолкнуть ее к каким-то решениям. Как бы то ни было, я знаю одно: нельзя сидеть сложа руки. Мы просто проиграем свою страну.