Ад Чепменов в Эрмитаже

Виктор Мазин
19 ноября 2012, 16:45
Фото: РИА Новости
Осенью 2012 года в Эрмитаже у любителей искусства появилась возможность увидеть их же микрофашистов

АД ФАШИЗМА

Летом 2012 года в рамках Первой киевской биеннале в Арсенале можно было увидеть скульптуры макрофашистов, созданные британскими художниками Джейком и Диносом Чепменами. Осенью 2012 года в Эрмитаже у любителей искусства появилась возможность увидеть их же микрофашистов[1]. Что значит микро- и макрофашисты? Очень просто: «киевские» фигуры были выше двух метров, то есть больше среднего человеческого роста, а «петербургские» фигурки совсем игрушечные, высотой в пару сантиметров. Изменение размера не только напоминает о приключениях Гулливера в стране Лилипутов и в стране Великанов, не только об изменении масштаба предметов в сновидениях, да и не только о том, что Фрейд вообще называл наше «я» масштабом.

Изменение размера меняет наше видение. Рост «киевских зомбифашистов» Джейк Чепмен объяснил так: мы их сделали большими, чтобы зритель не мог с ними идентифицироваться. Мне же кажется, что, глядя на большие фигуры, зритель чувствует себя немного ребенком, немного подавленным и, что много хуже, большой человек, даже если он и зомби, и фашист, вполне может занять место воображаемого Идеала. Уж, пожалуй, пусть фашисты будут игрушечными, или даже лучше нанофашистами под микроскопом[2].

Одной из принципиальных тем всего творчества Джейка и Диноса Чепменов является Ад – ад Брейгеля, ад Босха, ад Гойи, ад сегодняшнего мира. Тема ада неизбежно связана с фашизмом. Мы видим не какой-то потусторонний Ад, а ад, учиненный на земле; и странно, что люди все ждут и ждут сегодня конца света, будто боятся его пропустить. А может быть, уже пропустили? Мысль, разумеется, не новая. Не случайно и то, что единственным «как бы нефашистом» на экспозиции в Эрмитаже оказывается макдоналдсовский клоун, одна из икон сегодняшнего глобального капитализма.

АД – ЭТО НЕРАЗЛИЧИМОСТЬ КРУГОВ АДА

Созерцатель микроада в Эрмитаже переходит от одной стеклянной витрины к другой. Витрин девять, как кругов Ада у Данте, но, если сделать невозможное и воспарить над витринами, то окажется, что они образуют свастику. Свастику не увидеть! Зритель по эту сторону стекла, но взгляд его там, за стеклом. Он вглядывается в жуткие сцены фашистского ада, ходит по кругу, затем вдруг отступает назад, отходит от стекла и видит панораму. Ничего, кроме фашистов! Даже почва не просто пропитана фашистами; почва и есть фашисты. Никого, кроме фашистов. Фашисты, непонятно куда идущие, фашистские головы на кольях, акулы-фашисты со свастиками на плавниках, фашисты полусгнившие, фашисты-козлы со свастикой на рукаве. Здесь никто ни с кем не воюет. Фашисты сражаются с собой.

Таков предел, к которому движется фашизм. За 12 лет Гитлер, уничтожив половину Европы, покончил с собой. Гваттари с Делезом[3] говорят, что отличительная черта фашистского государства – не столько тоталитаризм, сколько суицидальность. Фашистская машина – машина самоубийства. Паранойяльное государство, бесконечно выискивающее и уничтожающее врагов, в конечном счете нацелено на самоуничтожение. Параноик, увы, не осознает ни своего безумия, ни своего безудержного влечения к смерти. Впрочем, самое страшное не в параноике-фашисте, а в желании масс иметь фюрера[4].

Самоуничтожение начинается с устранения всех различий, с уничтожения всего инакового. Лозунг известен: одна партия – один народ – один фюрер. Таков настоящий ад на земле. Ад Чепменов – совсем не дантов Ад. В нем нет кругов, нет в нем и Другого Царства – Рая. Чепмены представляют ад после Освенцима[5], ад промышленного производства трупов, ад эпохи тотального нарциссизма стертых различий: ад двойников, теней, подобий.

АДСКАЯ СКУКА

Вернувшись с выставки, я был переполнен чувствами и мыслями, прочитал эрмитажное издание, посмотрел разные каталоги Чепменов, потом решил прочитать какую-нибудь рецензию на выставку. Первой попалась «рецензия» в одной из центральных газет. Прочитал. В каждой строке сквозила скука автора. Главная мысль «рецензии» заключалась в том, что все надоело, мы уже все это видели. Журналиста Чепменам не удалось ни шокировать, ни развлечь: «Выставку в Эрмитаже невозможно назвать ни веселой, ни скандальной». Одно хорошо, что журналисту не пришлось писать о выставке Гойи или Айвазовского! Разве искусство призвано производить скандал или веселить? Разве оно – «только игра»? Разве оно не должно давать нам шанс что-то почувствовать (хотя бы отвращение), что-то пережить, о чем-то подумать? Похоже, нередко сегодня позиция зрителя – интерпассивная[6], по сути дела позиция мертвого субъекта. Искусству не по силам воскресить мертвецов, а то,  что индустрия развлечений веселит и скандальничает, лишь кажется. Она-то как раз и умерщвляет.

Что скрывается за скукой? Лакан обращает внимание на то, что скука всегда проявляется в выражениях, типа «хочется чего-то Другого»[7]. Однако скука скуке рознь. Если Лакан говорит о той скуке, которая являет собой форму признания Другого, то смертельная скука, о которой речь идет теперь, это скука, скрывающая адскую агрессию от невозможности что-либо почувствовать, что-либо понять, понять в себе и хоть чего-нибудь пожелать. Субъект, о котором говорит Лакан, – субъект желающий, обращающийся с вопросами о смысле своей жизни к Другому, Богу, Идее. Теперь возникает ад, в котором нет ни желания, ни субъекта, ни Другого. Теперь совсем по-другому звучат слова теолога и философа Франца фон Баадера, сказанные им лет двести назад:

 

Кто не понимает и опасается
Действительности адских сил,
Тот уже стал их добычей.



[1] Кроме того, в отдельном зале выставлены «доработанные» Чепменами офорты Гойи из серии «Бедствия войны».

[2] Мысль о том, что следующим шагом в творчестве Чепменов могут стать нанофашисты, высказана в беседе с Чепменами куратором выставки в Эрмитаже Дмитрием Озерковым (каталог, с. 23).

[3] Психоаналитик Феликс Гваттари и философ Жиль Делез пишут о фашизме в своей невероятно важной книге «Тысяча плато».

[4] Гваттари и Делез основывают свое понимание паранойяльного государства как раз на этой мысли, сформулированной Вильгельмом Райхом в его знаменитой книге «Психология масс и фашизм» в 1933 году (нацисты, конечно, ее тотчас запретили).

[5] См. вводную статью в каталог «Конец веселья» М.Б. Пиотровского «Так шутят после Освенцима», с. 7.

[6] См. книгу Славоя Жижека «Интерпассивность».

[7] Лакан Ж. Семинары. Книга 5. – С. 203.