Размышления у директорского подъезда

Культура
Москва, 29.05.2000
«Эксперт» №20 (233)
Большой театр в ожидании перемен

Неновый белый "мерседес" Владимира Васильева смотрелся у 16-го (директорского) подъезда Большого театра довольно странно. Ведь руководителей и солистов обычно доставляют на работу служебные габтовские легковушки. Личная машина Юрия Григоровича подкатывала последний раз к 16-му подъезду накануне отставки главы театра в начале марта 1995 года. Григорович загружал тогда в машину свои награды, презенты, афиши, - короче, все то, что оставил ему в наследство первый театр страны. Так что нынешнее явление васильевского "мерседеса" под окнами театра еще более усилило подозрения артистов, билетеров и рабочих сцены в скорой смене руководства.

Спартак в роли Цезаря

Сменив 25 марта 1995 после громкого скандала хореографа Григоровича на посту главы театра полный творческих замыслов и энергии Васильев, знакомый всем и каждому по партии Спартака, почувствовал себя в роли цезаря и первым делом решил освоить новый для себя оперный жанр. Однако его постановка вердиевской "Травиаты", заместившая в репертуаре Большого классическую версию Бориса Покровского, особого энтузиазма у поклонников высокого оперного искусства не вызвала. Спасибо новому худруку можно было сказать лишь за то, что он-таки отказался от идеи продирижировать своей постановкой.

Первое разочарование не укротило пыл Спартака. Новым словом в репертуарной политике Большого театра стало замещение классической редакции "Лебединого озера" Юрия Григоровича современной версией Владимира Васильева. Этот политический ход должен был положить начало вытеснения балетов Григоровича со сцены театра, но попытка слегка модернизировать "Озеро" потерпела оглушительное фиаско. Все оправдания балетмейстера после премьеры, что он, дескать, вынужден был наступить на горло собственной музе в угоду имиджу консервативного национального театра, никем из критиков всерьез не принимались.

Тогда импульсивный руководитель не нашел ничего лучшего, как объявить войну журналистам - многих он просто велел не пускать в театр. Особенно бойкие решили добиваться визы в Большой через суд. Попытка Дома журналистов примирить Васильева с прессой превратилась в трагифарс. Приняв чеховский облик (крашеная бородка, очки-пенсне), директор ГАБТа вместо ответов на вопросы ко всеобщему изумлению стал зачитывать свои стихотворные памфлеты, где выражал желание "всех критиков в ад упечь". Нетрудно догадаться, что примирения не случилось.

Но Спартак-Васильев не собирался смиряться с поражением: за "Лебединым" последовала несколько более успешная классическая "Жизель" (мало чем хореографически отличавшаяся от прежней репертуарной постановки, но зато с развернутой вариацией Лесничего и в костюмах от Живанши). Но на высокой моде все и закончилось - последующие репертуарные "находки" Большого лишь усугубляли его репутацию деградирующего театра. При вхождении в репертуар провалились "Конек-горбунок" Николая Андросова и васильевская балетная "Сказка о попе и работнике его Балде", а об оперных шедеврах после обшарпанной "Аиды" и убогой "Иоланты", да еще при неп

Новости партнеров

«Эксперт»
№20 (233) 29 мая 2000
Сотовая связь
Содержание:
Обзор почты
Тема недели
Рынки
На улице Правды
Реклама