Преступление и преступление

Анна Наринская
26 марта 2001, 00:00

Полковник Буданов вел себя так, как ему позволяли, а потом его решили за это прилюдно высечь

Ровно год назад, в ночь с 26 на 27 марта 2000 года, тридцатисемилетний полковник Юрий Буданов на бронетранспортере подъехал к дому Кунгаевых в поселке Танги. Он вытащил из постели восемнадцатилетнюю Хеду Кунгаеву и отвез ее в расположение своей части. Там полковник около полутора часов допрашивал девушку, а потом задушил и приказал солдатам закопать труп. Вины своей Буданов не отрицает. В свое оправдание говорит только, что Кунгаева была снайпером и застрелила несколько его однополчан и что, ведя на допрос, он совсем не хотел убивать ее, а сделал это в "состоянии аффекта".

Проходящий в Ростове-на-Дону суд над Будановым пока не дал никаких результатов, кроме сердечного приступа у обвиняемого, драки между сторонниками защиты и обвинения и смятения чувств у заинтересованной части общества.

С тех пор как дело Буданова стало достоянием гласности, по этому поводу высказывались практически все кому не лень. От президента Бурятии, на территории которой последнее время проживал Буданов с семьей, считающего, что полковник стал "жертвой заговора боевиков", до комиссара Совета Европы по правам человека Альвара Хиль-Роблеса, заявившего, что "он придает очень большое значение делу Буданова", то есть просто-напросто выразившего надежду, что преступный полковник как можно скорее получит по заслугам.

Но наиболее колоритно, как водится, показали себя коллеги Юрия Буданова по службе в Вооруженных силах. Начальник генерального штаба Анатолий Квашнин ничтоже сумняшеся назвал полковника "подонком" и сказал, что он, "по сути дела, явился бандитом по отношению к мирному населению", а его заместитель Валерий Манилов горестно констатировал, что "если обвинения против Буданова подтвердятся, то это станет одним из самых позорных событий в истории российской армии". Оппонентом военных чиновников выступил предсказуемо яркий губернатор Ульяновской области генерал Шаманов: "Не трогайте своими грязными лапами русского солдата и офицера! - призвал он в одном из интервью. - Если можете сделать лучше - вперед". Лучше Буданова, действительно, сделать может мало кто. Потому что кошмарное убийство восемнадцатилетней девушки, независимо от того, была она снайпером или нет, со всей очевидностью в категорию "лучше-хуже" не входит, а свой солдатский долг, как подтверждают все без исключения источники, Буданов выполнял чуть ли не безупречно. Под его командованием 160-й гвардейский полк прошел боевой путь от села Горагорск Надтеречного района до Дуба-Юрта, потеряв за три месяца боев лишь одного человека. Подчиненные характеризуют Буданова как мужественного офицера, склонного, однако, к жестоким действиям. Но ведь без жестокости в армии делать нечего. А Буданов вроде бы был строг, но справедлив. Лучшего, казалось бы, желать не приходится.

И вот этот образец российского солдата удушает молодую девушку (пусть даже и снайпершу) и велит двоим солдатам закопать ее в лесопосадке неподалеку. После на ее теле находят следы изнасилования, но судмедэкспертиза показывает, что оно произошло уже после того, как девушка была убита. Против одного из совершавших захоронение солдат-срочников было заведено уголовное дело за надругательство над трупом, но он попал под амнистию, объявленную в прошлом году Государственной думой. Буданову же так легко отделаться не удастся. И это справедливо, за совершенное им преступление он должен понести наказание. Но любому разумному человеку, наблюдающему за процессом Буданова, давно стало ясно, что воспетая в классической литературе очевидная связь "преступление-наказание" для этого судилища далеко не главное. Не Буданова хотят наказать, а нам хотят показать. Вопрос только - что?

Напрашивающийся ответ: процесс Буданова замыслен как показательный, демонстрирующий, что у нас в стране, даже на территории Чечни, нормальное гражданское общество, не позволяющее безнаказанно душить своих граждан. Вот, например, засудили недавно полевого командира Санаудина Темирбулатова по кличке Тракторист. Казалось бы, все ладно. Да только очевидно, что этого показать не удастся. По многим причинам. Например, сам Буданов не даст. Когда полковника в зале суда сравнили с этим Трактористом, он гневно воскликнул: "Я не Тракторист, я танкист". А потом добавил: "Тракторист, по крайней мере, свою родину защищал, а я - непонятно что". И он, конечно же, прав, нет никакого гражданского общества, а есть именно это "непонятно что", которое, кстати, вполне можно описать словами. Есть беспредел, который творится в Чечне и вокруг нее, о необходимости которого нам так долго говорили. Нас годами убеждали, что "на войне как на войне", что действия военных нельзя судить по законам мирного времени, что трагедии Самашек и Комсомольского нельзя классифицировать как бойни, а только как "жесткие действия армии в трудных обстоятельствах". Что существует "право сильного" и что с бандитами можно "только так". А теперь смелого полковника, виноватого, по свидетельству очевидцев, лишь в том, что у него в неподходящий момент "снесло крышу", во всеуслышание называют "подонком". И удивляются, почему же такая традиционно "антивоенная" организация, как Комитет солдатских матерей, раз за разом подписывает петиции в защиту Буданова. А ведь удивляться нечему. Буданов вел себя так, как ему позволяли, а потом его решили за это прилюдно высечь. И ничего странного нет, что этой порке никто не аплодирует. То, что совершил Буданов, ужасно, так ужасно, что словами не выразишь. Но главное преступление совершено задолго до него, и его виновники отнюдь не наказаны. Преступление рождает преступление. Чтобы понять это, не надо кончать юридических факультетов.

Теперь авторы показательного процесса в Ростове-на-Дону спохватились, медаль поворачивается другой стороной, и ходят слухи, что Буданову дадут два года условно за "убийство в состоянии аффекта". Если это произойдет, выйдет, что нам покажут совсем не то, что собирались показать вначале. Но чем бы этот процесс ни кончился, к справедливости это не будет иметь никакого отношения.