Буря в эфире

Даниил Африн
24 февраля 2003, 00:00

В информационной войне США против Ирака американские СМИ будут сражаться не только между собой, но и с арабскими конкурентами

Как писал в начале 90-х Жан Бодрийяр, захватывающая трансляция американским каналом CNN событий в Персидском заливе была гораздо более реальной, чем сами боевые действия. По сути, "Войны в Заливе не было" - так называлось эссе французского философа. В интерпретации иракской стороны тогдашние события получили название "Мать всех войн", но кто знал об этом за пределами Ирака? Он проиграл тогда не только реальную войну, но и войну за умы, что оказалось не менее серьезно. Арабам практически нечего было противопоставить западным, в первую очередь американским, СМИ, да они и не пытались. Но сейчас победа американцев в информационной войне уже не выглядит столь предопределенной, как тогда, - слишком многое изменилось со времен войны в Заливе. Другим стало телевидение, важнейшее ударное орудие информационной войны, другим - отношение к информационному фронту у противников Соединенных Штатов. Сейчас в информационную войну вовлечены уже по крайней мере две стороны.

Второй фронт

"Информационные войны - не новое явление, - объясняет профессор факультета журналистики МГУ Евгений Пронин, - они велись во все времена и всеми народами. Характерный пример акта информационной войны - изготовление Царь-пушки, которая была построена именно с целью устрашения противника, как символ силы. Другой занятный пример из нашей истории - выпускавшиеся Петром 'Ведомости' с объявлениями о том, сколько отлито орудий: уловка была призвана дезинформировать и отпугнуть шведов". Однако сам термин information warfare появился лишь в середине 80-х годов, он обозначил новые задачи военной доктрины США после окончания холодной войны, ее методы, вовлекающие электронные средства коммуникации и слежения, высокоточное оружие, а также широко использующие потенциал СМИ, были полностью обкатаны лишь в начале 90-х, до и во время операции в Персидском заливе.

Один из исследователей информационных войн разделил их ход на три "шахматные" стадии. Во время "дебюта", еще до фазы открытых вооруженных столкновений, складываются и укрепляются образы "мы" и "они", акцентируется внимание на идеологических символах, оправдывающих прямое воздействие. На этой стадии часто пропагандируется возможность мирного решения проблемы, в реальности неприемлемая для обеих сторон, - чтобы привлечь на свою сторону общественное мнение. Когда конфликт переходит в открытую фазу, начинается "миттельшпиль", меняющий формы инфовойн: задача этой фазы - уличить противника в морально неприемлемых формах ведения конфликта, а также привлечь на свою сторону новых союзников. Наконец, в ходе "эндшпиля" реальный конфликт завершается, а информационная война переходит в новую фазу - выгодных сторонам трактовок случившегося.


США еще не проиграли нынешнюю информационную войну, однако ее темп уже потерян

Стратегия информационной войны допускает для ее развязывания использование провокаций или подтасовки фактов, как это случилось, например, в 1939 году - инсценированный захват приграничной немецкой радиостанции стал формальным поводом к вторжению Германии на территорию Польши. Но инсценировки не всегда обязательны: Ирак, в 1990 году захватив территорию Кувейта, сам дал американцам более чем подходящий повод к вмешательству, сделав их вторжение в Ирак в глазах мировой общественности оправданным и легитимным. И все же важнейшая для успеха той войны операция началась задолго до самого вторжения: с августа 1990-го по январь 1991 года США инициировали полномасштабную информационную изоляцию Ирака, поработав над негативным образом страны и правящего режима. В результате Ирак оказался лишен и поддержки других стран, и каких-либо симпатий со стороны общественности. А "американские солдаты были полностью убеждены, что вершат добро, что эта война справедлива, благородна и даже гуманна. Наряду с техникой дистанционных ударов это объясняет полное отсутствие у них какого-либо массового 'иракского синдрома' по окончании этой войны", - считает Евгений Пронин.

Первая фаза нынешней информационной операции в самом разгаре. Слухи о том, что США готовятся к войне с Ираком, распространились еще летом 2002 года. Однако в шаблон двенадцатилетней давности были внесены серьезные изменения, касавшиеся прежде всего образа врага - в массовое сознание внедрен образ демонической неуловимой организации, с которой якобы связан иракский режим. Новость о скрывающихся в Ираке и Иране террористах, имеющих отношение к "Аль-Каиде", прошла в CNN еще в конце прошлого лета, называлось даже имя одного из них - Саиф аль-Адель. Доказательства причастности иракского режима к террористическому пугалу, правда, так и не последовали, но этот намек вполне можно рассматривать как информационную артподготовку к вторжению.

Главное оружие

Неудивительно, что телевидение стало главной атакующей силой информационных войн как в международных, так и во внутренних конфликтах. Коктейль из видеоряда с опорой на зрелищность и закадрового комментария, почти исключающий обратную связь, легко усваивается зрителями независимо от их политических пристрастий.

Ветеран CNN Питер Арнетт, прославивший свой канал эксклюзивным интервью с иракским лидером, убежден, что показ бомбардировок Багдада и последовавшей наземной операции был первым случаем в истории СМИ, когда конфликт показывался не только с обеих сторон, но и, почти непрерывно, в прямом эфире. CNN тогда вел непрерывный круглосуточный мониторинг событий, часто перемежая готовые репортажи прямыми включениями. Съемочные группы, находившиеся в местах военных действий, передавали информацию о том, что происходит, зачастую их сообщения сводились к тому, что не произошло ничего нового, и тогда вновь звучали те же сводки, те же цифры, те же мнения, что и полчаса или час назад. Оказалось, что лавинообразный поток информации, этот способ возделывания информационного поля, сейчас вошедший в арсенал большинства мировых медиа, но тогда ставший открытием, приковывает зрителя к экрану куда прочнее, чем уравновешенный анализ с тщательной расстановкой акцентов и запятых. Телевидение еще раз доказало, что оно много лучше других СМИ справляется с интерпретацией действительности, формированием картины мира. И чем сильнее брэнд телевизионного канала, чем больше его аудитория, тем выше и ее доверие к нему, а чем больше каналов подают сходную трактовку событий, тем большую силу обретает смоделированный ими образ действительности.


"Каждый человек, военный или гражданский, участвует в информационной войне в той или иной ее форме". В. Маркоменко, заместитель генерального директора ФАПСИ при президенте РФ ("Известия", 12 августа 1997 года)

Когда-то нежелательные факты исчезали c кинопленки, а заодно и из истории при помощи ретуши - довольно трудоемкого занятия, занимавшего немало времени. С помощью телевидения ретушировать историю стало намного проще и дешевле - это делается уже на подходе к созданию видеоматериала. Самый простой способ - не подпускать журналистов к самим событиям, подкармливая прессу официальными сообщениями и видеохроникой. Как отмечают многие западные журналисты, эта несвежая тактика с успехом применялась во время той же войны в Заливе. Этот прием будет использоваться и сейчас - уже объявлено, что журналистов непосредственно к театру боевых действий подпускать не будут, они смогут получать информацию от военных, вооруженных ноутбуками с видеокамерами.

Другой прием основан на использовании изобразительных средств кино и телевидения: среди отобранных военными оперативных съемок или снимков со спутника, демонстрировавшихся на брифингах для прессы в Пентагоне во время войны в Заливе, естественно, не было "неудачных" кадров. Зато журналисты, а затем и зрители телеканалов вдоволь могли полюбоваться впечатляющими видами из кабины истребителя, из его бомбового отсека или даже из ракеты, прямиком летящей в цель. Один из обозревателей пошутил тогда, что "Буря в пустыне" больше напоминает видеоигру, чем реальную войну. Немалые средства, потраченные на создание привлекательных с художественной точки зрения картинок, превращали военную хронику в объект визуального искусства, а саму войну - в элегантное и красивое событие, предпочтение при этом отдавалось съемкам, демонстрировавшим гуманитарный характер действий американской армии. Сейчас уже не важно, было ли это результатом цензуры или лишь отвечало политкорректным взглядам американских новостных каналов, - "новые технологии" подачи материала изменили образ войны, сделав его привлекательным, а саму кампанию в Заливе превратив в гуманитарную миссию. Эти же способы организации и ведения информационной войны были впоследствии широко и успешно применены во время боевых действий в Югославии и других "горячих точках". Как писал колумнист New York Magazine Майкл Вольф, "репортажи с театров военных действий сегодня слишком много значат, чтобы отдавать их на откуп военным репортерам, - это дело продюсеров".

Тендер на новейшую историю

CNN времен войны в Заливе оказалась единственной крупной телекомпанией, решившей вести репортаж непосредственно с места событий, именно война в Заливе и превратила эту компанию в ведущего игрока мирового информационного рынка. Однако сейчас она уже не обладает ни технологической, ни стилистической монополией, использовавшиеся ею приемы и методы подачи материала из "горячих точек" успешно освоены конкурентами, в том числе и идеологическими. И первый среди них - Al-Jazeera.

Наследник двух родителей - азиатской редакции BBC, распущенной в 1996 году, и министерства информации Катара, упраздненного эмиром Хамадом бин Халифа аль-Тани, уже к 2000 году этот спутниковый канал обеспечил себе глобальное покрытие. Как и многие другие из открытых спутниковых каналов, его можно принимать почти без ограничений, необходимы лишь спутниковая тарелка и ресивер диапазона Ku-Band, не требуется вносить даже абонентской платы. Деятельность подобных открытых каналов обычно базируется на постоянных вливаниях извне - от государства или консорциума доноров, которые собирают свой урожай, или "абонентскую плату", будучи уверенными в том, что их сообщения усваиваются аудиторией. Al-Jazeera, похоже, финансируется именно по такому принципу: эмир, выделивший на первые пять лет работы канала субсидию в 138 млн долларов, по истечении этого срока благословил маяк свободной арабской прессы светить и дальше, списав долги компании на представительские расходы страны. Судя по всему, канал до сих пор так и не вышел на самообеспечение, тем не менее чувствует он себя весьма уверенно, несмотря даже на то, что правительства некоторых стран (например, Кувейта и Иордании), которым Al-Jazeera не раз наступал на больные мозоли, вынудили канал закрыть местные бюро, а некоторые крупные рекламодатели предпочитают держаться в стороне от него, чтобы не рисковать доступом к саудовским СМИ: рынок Саудовской Аравии на порядки богаче, чем в маленьком эмирате Катар.

Al-Jazeera часто называют "арабским CNN", и сопоставление этих двух каналов не случайно. CNN сделал себе имя на войне в Заливе - по тому же пути пошел и Al-Jazeera. Афганское бюро, развернутое им незадолго до начала войсковой операции США в этой стране, позволило Al-Jazeera - единственному в мире - вести прямые трансляции с талибской территории. CNN открыл эффективность круглосуточного новостного вещания - тот же шаблон использует и его катарский брат. CNN провозгласил лозунг "показывать обе стороны медали", подразумевая, что его камеры по крайней мере работают и на американской, и на иракской стороне фронта, девиз Al-Jazeera в прямом переводе с арабского звучит так: "Мнение и - другое мнение". Правда, в отличие от CNN он действительно давал слово и командирам "Талибана", и лидерам Северного альянса.

Наконец, именно американский CNN подготовил благодатную почву для развития спутникового телевидения на Востоке - арабы воспользовались его глобальными возможностями, чтобы донести до мировой общественности свою точку зрения на происходящие там события. "Той арабской тележурналистики, которую мы видим сегодня, десять лет назад просто не существовало", - убежден главный редактор Transnational Broadcasting Studies при Американском университете в Каире Абдалла Шлейфер. Все, по его словам, изменил CNN, введя 24-часовую трансляцию горячих новостей из Саудовской Аравии и Багдада в период войны в Заливе. Несмотря на языковой барьер (который порой сохранялся при ретрансляции), CNN приковал внимание арабоговорящих зрителей и практически мгновенно стал моделью для подражания. Первым его опыт перенял частный канал MBC, основанный в 1991 году в Лондоне саудовским бизнесменом. Вскоре у MBC появился арабоязычный конкурент, спутниковый канал Orbit со штаб-квартирой в Риме. Информационную часть Orbit, BBC Arabic News, продюсировали англичане, но оплачивал Orbit, хозяева которого, как и владельцы MBC, имеют тесные связи с саудовской королевской семьей. Оба эти канала были созданы, в общем-то, с целью переманить арабских рекламодателей у иностранных и государственных (в большинстве арабских стран телеканалы с самого возникновения были государственными) телеканалов, однако их появление означало зарождение конкуренции не только за рекламные бюджеты, но и за аудиторию. Государственные каналы, обеспокоенные утечкой зрителей, тоже вынуждены были перенять черты "независимой" модели: на фоне пестрых новостей конкурентов унылая информация о том, "что сегодня делал король", перестала работать. Однако Al-Jazeera сильно выделяется на фоне прочих арабских каналов. Его нынешняя глобальная аудитория - более 35 млн зрителей по всему миру, включая 150 тыс. в США. Согласно опросу Gallup, катарская станция является ведущим источником новостей для арабоговорящих стран, население которых считает ее подачу новостей более объективной, чем у BBC и CNN, и к тому же она, похоже, не собирается пока зарабатывать на ретрансляции, известность ей важнее доходов.

Руководство "арабской CNN" уже давно прикидывало свои шансы расширить аудиторию, и теперь, когда штат более чем из 600 сотрудников в столицах большинства арабских стран, а также в Лондоне, Париже, Вашингтоне и Нью-Йорке обеспечивает каналу огромный поток информации, Al-Jazeera собирается с силами, чтобы пустить в игру главный козырь - вещание на английском. Первая попытка уже сделана, в прошлом году показ одного из самых скандальных проектов - документального сериала "Совершенно секретно: Дорога к 11 сентября" - сопровождался субтитрами на английском. Однако вещание полностью на втором языке равносильно открытию нового канала, потребуются миллионные вложения, в том числе в новые спутниковые мощности. Поэтому, и руководство канала этого не скрывает, первый "информационный удар" будет нанесен по США: вещание на эту страну будут дублировать в прямом эфире.

Ответные удары

Самую простую возможность повлиять на аудиторию катарского канала - выступать там - Белый дом уже опробовал. В 2001 году Колин Пауэлл, Доналд Рамсфелд и Кондолиза Райс давали Al-Jazeera краткие пояснения относительно официальной линии США в афганском конфликте. Однако, по мнению профессора Мохаммеда ель-Навави из Истонского колледжа в Массачусетсе, с точки зрения влияния на аудиторию это оказалось малоэффективным. В Белом доме обсуждались и возможности оттянуть аудиторию у арабов. Администрация Буша даже успела вложить более 30 млн в пилотный проект радиостанции Radio Sawa (Радио "Вместе"), начавшего вещание в марте прошлого года. Идея оказалась не очень удачной: основным блюдом в меню этого скороспелого медиа стала смесь арабской и американской поп-музыки, раз в полчаса перебиваемая новостными пятиминутками. Но Бритни Спирс и "Бэкстрит Бойз" не более чем Колин Пауэлл повлияли на образ Америки на Ближнем Востоке. Другой, более дешевый способ ведения "контрпропаганды" - запустить арабоязычный веб-сайт - тоже использован. В прошлом году, когда CNN открыла информационный портал на арабском (arabic.cnn.com), один из веб-обозревателей назвал это событие "упреждающим ударом" американцев. Но он явно преувеличил возможности Интернета - ни одно из сетевых СМИ не заставило зрителей CNN, BBC, Fox News оторваться от экранов телевизоров во время очередного круглосуточного "медиамарафона"; точно так же не изменили любимому каналу и поклонники Al-Jazeera. Таким образом, все ответные удары пока прошли мимо цели.

Что реально может повлиять на ситуацию в будущем? Конкуренция и деньги. "Быстротечная" афганская операция поубавила энтузиазма у вещавших с территории Афганистана СМИ, показав, что глобальный медиамарафон - штука очень дорогостоящая. Раскошелиться пришлось не только на дорогу, аппаратуру, страховку и спутниковую связь, но и на телохранителей, аренду вертолетов и взятки местным должностным лицам. Теперь даже президент CNN Крис Крамер собирается экономить: на территорию конфликта, если военные разрешат, будут заброшены небольшие ударные группы "универсальных" журналистов с легкой компактной аппаратурой, полевых репортеров CNN обучают обходиться одним лишь видеотелефоном. А глава Sky News Ник Поллард оценивает предстоящие репортажи, учитывая возможные "проблемы с логистикой", в несколько миллионов фунтов стерлингов.

Доступ репортеров как к месту событий, так и к самой информации обещает стать столь существенной расходной статьей для настроенных серьезно освещать военный конфликт западных СМИ, что для некоторых из них эти траты могут оказаться решающими. Американский медиарынок готовится сейчас не только к войне США с Ираком, но и к сражению двух крупнейших поставщиков круглосуточных новостей - CNN и Fox News, предстоящая кампания способна пошатнуть позицию одного из них. Между тем на другой стороне информационной баррикады тоже зреет конкуренция: освещать предстоящую операцию готовится не только Al-Jazeera, но и другие крупные арабоязычные каналы, включая MBC, LBC и Orbit.

Большинство остальных каналов решило целиком полагаться на те съемки, что будут предоставлены им военными. На эксклюзив, например, не собирается тратиться канал Five - зачем? Ведь, по словам заведующего новостями Криса Шоу, зрители канала и так увидят "лучший экшн - боевые действия". Конечно, при таком подходе глупо упоминать о какой-то там объективности в освещении конфликта - главное, чтобы сиквел войны в Заливе не разочаровал зрителей, и тогда высокий рейтинг обеспечен.

Что же касается главной цели информационной войны - ослабления и нейтрализации противника информационными средствами, - то нынешнюю операцию американцам оказалось не так легко оправдать, как ту, что была проведена ими двенадцать лет назад. "Во-первых, - рассуждает Евгений Пронин, - поле нынешней информационной войны гораздо шире, американская монополия на подачу материала утеряна. Во-вторых, сейчас вряд ли можно воссоздать столь же резко негативный образ Ирака, ведь мировая общественность демонстрирует контрастную полифонию мнений и взглядов на возможное вторжение. А это разноголосье может губительно отразиться на самом американском обществе: вьетнамская кампания продемонстрировала, как легко внешняя информационная война переходит в гражданскую, провоцируя и усугубляя травмы в общественном сознании. В-третьих, США пока не смогли привести доказательства в поддержку своих обвинений Ираку, и даже если они их предъявят, некоторые мировые СМИ могут посчитать их неправдоподобными. Конечно, нельзя сказать, что США проиграли эту информационную войну, по сути она еще только разворачивается. Однако уже очевидно, что темп ее ими потерян".