Иду на обгон

Культура
Москва, 10.09.2007
«Эксперт» №33 (574)
Сегодня строительство небоскребов превратилось в символический жест, который должен обозначать принадлежность к цивилизованному миру. На деле это не всегда так

На 18 сентября намечена закладка первого камня в фундамент башни «Россия» в московском Сити. Предполагалось, что небоскреб этот, спроектированный «первым лицом» хайтека Норманом Фостером, станет самым высоким зданием в мире. Но сегодня нельзя загадывать. Небоскребная гонка, на время замершая после страшного теракта-2001 в Нью-Йорке, последние пять лет стремительно набирает обороты.

Тайм-аут

Лучше бы, конечно, неоднократно переносившаяся закладка первого камня в фундамент «России» состоялась не 18, а 11 сентября. Хотя и так жест получился вполне себе символический. Через неделю после того, как все законно вспомнили сюрреалистический ужас рушащихся башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, в Москве начинается строительство небоскреба, который некоторое время назад мог претендовать на звание самого высокого в мире.

Сегодня уже ясно, что небоскребы сбросили с себя приставшее к ним после 11 сентября 2001 года бремя символов беды довольно быстро. В конце 2001-го мысль о строительстве небоскребов не только в Нью-Йорке, но и на все белом свете сочувствия не вызывала. И казалось, это навсегда. Когда в Нью-Йорке только начали думать о том, что делать на месте погибших башен Всемирного торгового центра, официальные лица из корпорации развития Нижнего Манхэттена заявляли: строить офисные здания выше тридцати этажей — чистой воды безумие, потому что никто эти верхние этажи не купит. Из этого, кстати, тогда родился один примечательный проект застройки Ground Zero — «Уровня ноль», расчищенного после катастрофы. Предполагалось, что в новых зданиях тридцать нижних будут этажи как этажи, а остальные восемьдесят — эфемерной конструкцией, отмечающей в небе высоту погибших башен. Но уже летом следующего года американский павильон на архитектурной биеннале в Венеции был забит проектами небоскребов. В сущности, это были не столько проектные предложения, сколько мемориалы с подтекстом «а мы не боимся».

Но и это было не все. Другие павильоны полнились проектами небоскребов, в которых отметились все великие — от Захи Хадид до Ренцо Пьяно и от Ренцо Пьяно до нашего почти что родственника Нормана Фостера. Что, в свою очередь, было намеком архитекторов инвесторам: «У нас все готово, дело за вами».

За инвесторами дело тоже не стало. Только теперь соревнование небоскребов переместилось в Азию.

Азиатские гонки

Слепой не заметит, что последнее время небоскребы с завидной частотой растут лишь на Ближнем и Дальнем Востоке. И дело тут уже не в стоимости и нехватке земли и даже не в корпоративной гордости. Для стран Азии небоскреб — дело государственного престижа.

Из этих соображений Малайзия еще в 1998 году обзавелась башнями-близнецами Petronas. Они и тогда стали самыми высокими (452 м), после же разрушения немного уступавших им башен-близнецов в Нью-Йорке (около 410 м) и вовсе оторвались по высоте от всех преследователей. И правильно. Кто бы без этого заметил экономический рывок, совершенный Малайзией ближе к концу тысячелетия, и выучил наизусть абракадабру «Куала-Лумпур»?

У партнеров

    «Эксперт»
    №33 (574) 10 сентября 2007
    Кавказ
    Содержание:
    Кризис перепроизводства силы

    По итогам пяти лет ничем не стесненной борьбы с терроризмом Ингушетия стала самым неспокойным регионом на Северном Кавказе

    Обзор почты
    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Культура
    На улице Правды
    Реклама