Спасибо за глыбу

8 октября 2007, 00:00

Земфира выпустила новый альбом. Именно так, никаких больше «вышел новый альбом лучшей певицы России» — она его записала и выпустила сама. Артистка, за право издавать диски которой дрались звукозаписывающие гиганты, взяла весь процесс в свои руки — ни сторонних продюсеров, ни рекорд-мейджоров здесь на этот раз не было. В отставку были отправлены даже музыкальные магазины — за пластинкой с прочувствованным названием «Спасибо» теперь надо идти в газетные киоски и салоны связи: диск запаян в упаковку премьерного номера нового журнала, а еще стоит на прилавках рядом с сотовыми трубками.

Это очень странная пластинка — и лучше уж сразу договориться не сравнивать ее с предыдущей «Вендеттой». В той Земфира нащупала — новую для себя — блюзово-балладную, раздумчиво-дневниковую музыкальную выразительность. В нынешней, путем какой-то необычной химической реакции, она эту самую выразительность и мелодику кристаллизовала — и стала играть с получившимся кубиком как кошка с пойманной мышкой. Песни в результате игры вышли совершенно безупречными — но при этом абсолютно не запоминающимися; автор оказался так увлечен процессом, что забыл про все на свете. Кабаретное пританцовывание, медленные блюзы, урбанистические зарисовки, крепкий рок-боевик — кубик скачет и скачет, поворачивается и поворачивается, и с каждой новой его песней-гранью уже не можешь, хоть и силишься, вспомнить предыдущую. Диск если и тянет снова поставить в проигрыватель, то только для того, чтобы еще раз вслушаться в альбом и отыскать в нем хоть какую-то сквозную смысловую нитку. Не помогает — «Вендетту» можно и нужно было слушать запоем, от начала и до конца, и воспринимать как готовый аудиофильм. «Спасибо» смело можно ставить на произвольный режим — это 12 маленьких, обособленных синглов.

Земфира Талгатовна наконец прочно заняла место Аллы Борисовны — со вступлением в предпенсионный возраст тех, кто влюблялся и женился под «Арлекино» и «Миллион алых роз», на первый план вышли те, кто готовился к защите диплома, бормоча про себя «Не взлетим, так поплаваем». То есть нынешние тридцатилетние, родившиеся во второй половине 1970-х. Последнее советское поколение, успевшее побывать щеголеватыми пионерами, но не циничными комсомольцами; поколение, которое первым стало без воровства и бандитизма зарабатывать в десятки раз больше родителей. Подростки, по малолетству не допущенные мамой и папой до участия в исторических событиях 1991 года, зато отправившееся в 1994 году на первую чеченскую. В конце 90-х офигевшие от «Мумия Тролля», перевернувшего русскую поп-музыку с ног на голову, а восемь лет назад принявшие в свои распростертые и разгоряченные объятия 23-летнего уфимского подранка, горячо порекомендованного Ильей Лагутенко.

Именно эти люди сейчас забыли, как тяжело и болезненно они взрослели вместе со страной, и превратились в самых настоящих гегемонов. Самый лучший возраст, твердят, как заведенные, их старшие братья и дядья, — тридцать лет. И с ними согласны не только уроженцы тех ничем не примечательных застойных лет, но и сама Земфира — с телеэкранов, в интернет-чатах и радиоэфире она только и говорит о том, что периода лучше, чем сейчас, в ее жизни не было никогда.

«Вендетту», вышедшую два года назад, публика и критика хором назвали акме, наивысшей точкой в карьере певицы. Это вообще был лучший год для рокапопса — с небольшой разницей во времени дружественный певице «Мумий Тролль» выпустил свою, говоря объективно, лучшую пластинку «Слияние и поглощение». Однако затем вслед за своими друзьями из «МТ» (по традиции погостившими на альбоме Рамазановой в качестве сессионных музыкантов) она объявила «лучшей», «не содержащей ни одной лишней ноты» свою нынешнюю работу — причем еще до того, как это успел сделать кто-либо другой, так что всякая критика потеряла смысл. Все логично — если нет над ней больше кабалы контракта и железной продюсерской руки, значит, и посредничающих авторитетов мы тоже уволим. «Господа, вы не поняли самого главного, вам хотелось движения плавного…», — поет Земфира на своем свежем диске.

А все на самом деле понятно. Что бы там ни говорили всевозможные «господа», тоскующие по временам, когда гормоны бушевали, а подагра еще не мучила, в двадцать с небольшим вопрос собственного места в жизни еще болезнен, а к тридцати вырабатывается определенный иммунитет по отношению к тем, кто пытается его толковать и управлять им. С Земфирой не случилось ничего необычного, просто ей стало по-настоящему, глубоко начхать на то, чего от нее ждут. Можно писать трогательные и смешные посвящения Марине Цветаевой, внезапно киксовать, кричать валькирией и публично благодарить некое высшее начало за то, что родилась на свет, — если раньше она любила все эти вызывающие смесь неловкости и нежности неправильности-«трещинки» в своем лирическом возлюбленном, то теперь она любит их в себе; едва ли человека можно обвинять в том, что он адекватен своему возрасту и восстановил самооценку. Проблема только в одном — свои дипломы вот-вот получат ровесники перестройки и гласности, выросшие просто в другой стране и потому напоминающие старшим иностранцев или инопланетян. И вот с ними объясняться придется. Если они, конечно, захотят слушать.