Деловая конъюнктура

24 мая 2010, 00:00

Зимняя пауза восстановления прервана; Инвестиционные отрасли теряют оптимизм

Как предварительно показывали опросы предприятий, рост промышленного производства в весенние месяцы, зафиксированный в свежих данных Росстата, оказался очень быстрым. По-видимому, даже самым быстрым за весь период восстановления. Формальное «склеивание» данных Росстата, подсчитанных по новой (за этот год) и по старой (за предыдущие годы) методикам, и стандартная сезонно-календарная обработка дают двузначные (выше 10% годовых) средние темпы прироста индекса промышленного производства в марте–апреле. Стоит, правда, оговориться, что работа с такими рядами все еще не вполне корректна. Но пересчет исторических данных по новой методике, который Росстат обещает закончить в июне, повлияет, скорее всего, лишь на ретроспективные темпы роста, и то в основном за 2009 год и только в обрабатывающей промышленности.

Таким образом, пауза в началЕ года, вероятно, вызванная в основном холодной зимой и более сильным, чем обычно в это время года, провалом строительных работ, с соответствующим падением спроса на стройматериалы, металлоконструкции, трубы и т. п., осталась позади. Характерно, что весь прирост в промышленности на этот раз пришелся на обрабатывающие производства. Можно предположить, что локомотивом в этом случае стал не только экспортный спрос, как это было в прошлогодней первой волне восстановительного роста. Тогда почти весь прирост промышленного производства пришелся на четыре экспорториентированные отрасли — черную металлургию, химию, газ и уголь.

Теперь наряду с ростом экспортных заказов, по-видимому, сработала и программа сбора «авторухляди» — первая по-настоящему направленная на поддержку реального сектора контрциклическая мера правительства. До этого, как мы помним, огромный пакет господдержки (4,5% ВВП России в 2009 году — самый крупный среди стран G20, по оценкам МВФ) у нас концентрировался в основном на двух направлениях. Во-первых, на предотвращении перерастания финансовой паники в кризис неплатежей и «набеги» на банки. Во-вторых, на блокировании мультипликативных эффектов сжатия потребительского спроса из-за роста безработицы и падения реальной зарплаты через расширение социальных выплат. В обоих случаях, по-видимому, угрозы были переоценены, а непосредственное их воздействие на спрос и производство оказалось не слишком велико.

Важнее для реального сектора российской экономики в итоге то, что он стал в известном смысле «фрирайдером» — бесплатным бенефициаром программ стимулирования спроса в других странах. Отчасти и тех, за которые сегодня Европа расплачивается бюджетным кризисом. Значительная часть тамошнего стимула перетекла в импорт, и это благотворно повлияло на экспортный спрос на наши commodities.

Аналогичный эффект безбилетного проезда — улучшения торгового баланса и ускорения промышленного роста за счет мер, принятых для амортизации кризиса в других местах, — наблюдался и ранее. В частности, при снижении ставок ФРС в 2002–2003 годах, а также с осени 2007 года. В обоих случаях это приводило к росту спроса и цен на экспортируемое Россией сырье, что в той или иной мере запускало также кредитно-инвестиционный бум. Так что кризисы в мировой экономике, а точнее, применяемые в процессе борьбы с ними стимулы, не такая уж однозначно плохая вещь для нас. На определенной стадии эти кризисы оборачивались для российской экономики бонусом. Но сегодня время точечных бюджетных стимулов, фокусируемых на определенных сегментах внутреннего спроса, по всей видимости, пришло и для нас.

По опросам ИЭПП, сейчас многие предприятия, в частности металлургии и стройиндустрии, резко снизили оптимизм прогнозов, который еще в начале года был очень высок. Что неудивительно. Металл — товар, завязанный на инвестиционный спрос. А инвестиции в основной капитал далеки от предкризисного уровня и вряд ли восстановятся скоро сами собой — из-за избытка производственных мощностей и падения спроса на недвижимость. Оживление в металлургии в значительной мере было связано с временными факторами — восполнением запасов у потребителей и контрциклическими стимулами. А в стройкомплексе наблюдается своеобразная вторая волна рецессии — следствие запаздывания реакции строительства на падение спроса. В кризис вошли с большим объемом незавершенки, начатой в период бума, весь прошлый год доделывали и отделывали, нового начали мало, и теперь это сказалось.

Еще одна особенность весеннего промышленного роста, как отмечают опросы ИЭПП, в том, что лучше себя чувствовали с точки зрения спроса, выпуска и оценки перспектив крупные предприятия с числом занятых свыше 500 человек. Небольшие производители в целом не изменили свои оценки. По опросам, спрос на их продукцию продолжал падать, а оценки остатков готовой продукции — ухудшаться. Малые предприятия для российской банковской системы по-прежнему малоинтересны как заемщики. Тогда как доступность кредитов для очень крупных предприятий в апреле вернулась на предкризисный уровень. Финансовый фактор перестал в какой-либо мере сдерживать там рост производства.