Для инноваций пробирок уже недостаточно

Сергей Чернышов
13 февраля 2012, 00:00

Нефтегазовый комплекс страны остро нуждается в отечественных передовых технологиях и для этого вкладывает немалые средства в российские университеты и даже в школы. На примере этой отрасли можно увидеть, кто и как должен формировать спрос на инновации

Директор Института нефти и газа Сибирского федерального университета Николай Довженко убежден, что многие технологии в нефтегазовой отрасли Россия может и должна создавать сама

Институт нефти и газа Сибирского федерального университета в Красноярске — пример успешного сотрудничества крупного бизнеса, региональных властей и научно-образовательного комплекса. Институт был создан в структуре сибирского мегавуза в 2008 году, а в 2010-м специально для него был построен новый корпус площадью свыше 16 тыс. кв. метров. Более половины стоимости строительства (890 млн рублей) профинансировала НК «Роснефть». Но стройкой сотрудничество с крупными российскими корпорациями не ограничилось. Об основных его направлениях рассказывает директор института, доктор технических наук Николай Довженко.

Как сегодня выглядит российский нефтегазовый комплекс с точки зрения технологического развития?

— Перед нами ставится очень серьезная задача — обеспечить развитие нефтегазового комплекса за счет собственных технологий. Проблема реально существует, поскольку наши нефтяники, скажем, 90 процентов оборудования импортируют из-за рубежа, а Норвегия, которая первой начала добывать нефть на шельфе, наоборот, использует 90 процентов собственных технологий и оборудования. Или, скажем, есть такое требование — сертификация оборудования для нефтегазового комплекса на огнестойкость. В случае аварии оно определенное время должно не плавиться и не разрушаться. Сейчас все оборудование сертифицируется в Европе, а мы с «Газпромом» занимаемся тем, чтобы создать центр сертификации здесь, в России. Мы знаем, какое оборудование нужно для этого закупать, и «Газпром» уже одобрил такое решение.

Другая технологическая проблема связана с разработками на шельфе. Ведь норвежские технологии у нас применять невозможно, поскольку Штокмановское месторождение, Карское море — там же везде ледовая обстановка. У нас нет своего Гольфстрима. Поэтому нужны иные подходы к проектированию, к системам безопасности. Или возьмем для примера проблему катализаторов для нефтеперерабатывающих заводов. Сегодня российские НПЗ работают на зарубежных катализаторах. Ангарский завод (Ангарский нефтехимический завод в Иркутской области, принадлежит «Роснефти». — «Эксперт») кое-что делает, но в целом у катализаторных фабрик в России устаревшее оборудование, они давно практически остановлены.

Когда создавался ваш институт, перед ним ставилась задача заняться в числе прочего технологическим обеспечением отрасли. Есть ли реальные разработки, которые можно предложить крупному бизнесу?

— Прежде всего нужно понимать, что здесь, в Красноярске, все начиналось с нуля. Мы по крупицам собирали кадры. Сейчас мы уже активно развиваем связи с зарубежными университетами, ищем там коллективы, которые могут решать практические задачи для наших компаний. В результате у нас пока развиты три направления. Первое связано с геофизикой. Второе — с химической технологией углеводородного сырья. У нас открыты свои лаборатории на Ачинском НПЗ (входит в структуру «Роснефти». — «Эксперт»), а в институте работает совместная кафедра. Мы движемся в направлении разработки новых катализаторов для выпуска более качественных бензинов и глубокой переработки сырья. Ведь есть еще одна проблема: российские заводы в готовый продукт перерабатывают только 60 процентов сырья, тогда как в Европе этот показатель составляет 92 процента, в США и Японии — до 97 процентов. Мы этим тоже будем заниматься. Скажем, сейчас «Роснефть» создает на базе нашего института свой инновационный центр и Центр превосходства в области глубокой переработки нефти.

А Сибирский федеральный университет выиграл грант на развитие инновационной инфраструктуры в рамках 219-го федерального закона. Там два блока. Один связан с углехимией, другой — с углепластиками. В рамках этого гранта мы закупаем во Франции уникальное оборудование, которого в России вообще нет. Оно позволяет прототипировать процессы, которые происходят на НПЗ. Грубо говоря, позволяет тем же «Роснефти» и «Газпрому» проверять эффективность тех или иных изобретений. Сейчас апробировать их просто негде. А у нас будет оборудование, позволяющее полностью моделировать весь процесс переработки нефти. В этой цепочке и будут рождаться инновации, потому что для новых технологий пробирок уже недостаточно.

Наконец, третье направление — это все, что связано с сервисом: транспортировка нефти и доведение топлива до потребителей. По этому направлению у нас работают шесть докторов наук.

В сфере сервиса тоже есть почва для научных исследований?

— Конечно! Вот, например, заправка автомобилей. Ведь никто не изучал, сколько бензина просачивается в почву из подземных хранилищ. А эти процессы неизбежно происходят на каждой АЗС, там буквально озера бензина под землей скапливаются. И каждую весну, когда подземные воды поднимаются, весь этот бензин под давлением воды выливается наружу. Да и сам трубопроводный транспорт ставит важные вопросы — например, по проблеме коррозии, запарафинивания труб. Всем этим сейчас очень серьезно занимаются наши исследователи.

Но ведь в России работает несколько крупных университетов — нефти и газа в Москве, вузы в Тюмени, Уфе, Томске. Зачем было создавать еще один вуз в Красноярске?

— Действительно, в России есть хорошие нефтегазовые университеты. Мы, например, сейчас входим в состав некоммерческого партнерства «Национальный институт нефти и газа» наравне с одиннадцатью нефтегазовыми университетами страны и тремя научно исследовательскими институтами. Участвуем в двух российских технологических платформах, связанных с переработкой нефти и газа, формируем свою региональную платформу. В нашем регионе, в Красноярском крае, идет освоение нефтегазовых месторождений, прежде всего Ванкорского (его разрабатывает ЗАО «Ванкорнефть» — «дочка» «Роснефти». — «Эксперт»).

Из Москвы выпускники к нам не очень-то хотят ехать. Кроме того, как известно, в московских вузах в последние годы в связи с введением системы поступления по результатам ЕГЭ учится много жителей республик Северного Кавказа. Они тем более не поедут в Восточную Сибирь, за Полярный круг. В результате на том же Ванкорском месторождении работают вахтовики с Украины и Урала. Поэтому Александр Хлопонин, когда он еще был губернатором Красноярского края, поставил перед нами и «Ванкорнефтью» задачу в ближайшие годы максимально заменить рабочих на выходцев из нашего региона.

Для этого же была запущена система «Роснефть-классов»? Это попытка найти для вас качественных абитуриентов?

— У «Роснефти» выстроена политика подготовки кадров. Они понимают, что нужно профилировать ребят начиная со школы. Сегодня в России более 50 так называемых «Роснефть-классов» в регионах влияния «Роснефти», в том числе пять в Красноярском крае. Причем не только в самом Красноярске, но и в Туруханске, Дудинке, Богучанах. Все поселения — в непосредственной близости от Ванкорского месторождения. Они собирают в одном классе ребят из разных школ, из соседних районов, выделяют ресурсы на обучение. В частности, у каждого учащегося есть химическая мини-лаборатория — кейс, который они могут взять домой и проводить научную работу где угодно, причем не обязательно по нефти и газу. Например, один парень изучал, какова должна быть структура питания нефтяников на Ванкорском месторождении. В этих классах читает лекции наша профессура, ребят ориентируют на инженерную деятельность. И для нас это, конечно, «золотые» абитуриенты. После окончания школы некоторых из них «Роснефть» отправляет по целевому направлению учиться в наш институт. Так они выбирают лучших из лучших.

Институт нефти и газа Сибирского федерального университета создан в тесном сотрудничестве с «Роснефтью». А с другими компаниями развиваете совместные проекты?

— В рамках того же 219-го федерального закона мы, к примеру, получили субсидию на совместный проект с ОК «Русал» — 110 миллионов пришли из бюджета, еще столько же выделяет компания. Суть проекта — создание опытного предприятия по производству электротехнической продукции. Простой пример: сегодня по всей России рвутся провода линий электропередачи. Они сделаны из электротехнического алюминия, от которого в мире давно уже отказываются. Будем решать эту проблему.

Опять-таки нужно понимать, что нефтегазовый комплекс и металлургия тесно связаны между собой. Вот сейчас будем решать задачу создания алюминиевых бурильных труб нового класса. Сегодня бурение идет в основном горизонтально. То есть вначале на полтора километра бурится вертикальная скважина, а затем горизонтально по пласту идет труба. Ее длина достигает трех километров. Стоит задача сделать одиннадцать. А для этого труба должна быть легкая и плавучая — там же внизу жидкость. Поэтому мы с «Русалом» взялись за интересный проект — производство полой алюминиевой трубы, которая будет плавать в пласте. В результате за счет увеличения горизонтального плеча мы уменьшим количество вертикальных скважин. А это экономия в миллионы долларов. Есть и другие совместные проекты. Наконец, мы будем развивать с ними совместные проекты в образовании — так же как с «Роснефтью».

Новосибирск