Развилки Гордина

Культура
Москва, 14.02.2011
«Эксперт Северо-Запад» №6 (502)
Есть что-то в этом подтянутом интеллигенте от того лихого парня с папироской. Исток всегда сохраняется – и в середине пути, и в итоге

Фото: Архив Якова Гордина

Ницше писал, что есть одно человеческое свойство, для проявления которого необходима гениальность. Это справедливость. Однако существуют времена и обстоятельства, когда для проявления такого немудрящего человеческого свойства, как порядочность, нужна если не гениальность, то по крайней мере талантливость.

Вечер интеллигентов

Об этом вспоминалось и думалось на юбилейном вечере публициста, прозаика, драматурга, историка, соредактора «толстого» питерского журнала «Звезда» Якова Гордина, прошедшем 3 февраля в Музее Ахматовой. Вообще, о многом вспоминалось и думалось на этом мероприятии. Например, о знаменитом ответе Владимира Маяковского на одну из записок из зала. Обычно Маяковский хамил, но тут взыграло дворянское воспитание. Все ж таки: «Столбовый отец мой дворянин. Кожа на моих руках тонка, может, я стихами выхлебаю дни, так и не увидав токарного станка».

Маяковский громко прочел: «Я считаю этот вечер потерянным», сложил записку и четко ответил: «Товарища, написавшего это, я прошу пройти ко мне за кулисы. Там мы побеседуем и выясним, как он вообще проводит свои вечера. Тогда или я буду проводить свои вечера так, как он, или мы вместе порадуемся тому обстоятельству, что хоть один вечер он провел в обществе интеллигентных людей». Интеллигентов в зале хватало. Собственно, там все были интеллигентами.

Из именитых, известных на юбилейном вечере Гордина были критик, литературовед Андрей Арьев, писательница Нина Катерли, литературовед Татьяна Никольская, писатель Михаил Кураев, филолог Константин Азадовский, который перевел и впервые опубликовал на русском языке переписку Бориса Пастернака, Райнера Марии Рильке и Марины Цветаевой. Всех не перечислить.

Гораздо важнее и интереснее припомнить, что сказал сам Яков Гордин. Он был поставлен в сложное положение: говорить о себе – трудно. Но талантливая порядочность всегда связана с еще одним человеческим свойством: юмором, иронией и самоиронией. Гордин показал увеличенную фотографию своей армейской юности. Лихая десантура в тельняшке и с папироской. «Вот, – сказал он, – таким бы я хотел быть и сейчас». В зале засмеялись, потому что трудно признать в хулиганистом, веселом, плохо побритом парне всегда корректного, подтянутого, подчеркнуто интеллигентного, сдержанного соредактора интеллектуального журнала, автора книг «Три войны Бенито Хуареса», «Дуэли и дуэлянты», «Лев Толстой и русская история», «Мистики и охранители. Дело о масонском заговоре», «Крестный путь победителей» и многих других.

Но, значит, есть что-то в этом интеллигенте от того лихого парня с папироской. Исток всегда сохраняется – и в середине пути, и в итоге. Гордин и заговорил о своем пути. Как у всякого человека, в его жизни были развилки – он мог стать другим. О том и говорил. Мог остаться в армии: ему нравилось служить. Сейчас был бы полковником. Мог стать геофизиком, полярником. Участвовал в нескольких полярных экспедициях. Знакомый начальник звал с собой на Северный полюс, на льдину. Мог стать драматургом. Написал несколько пьес и поработал с несколькими замечательными режиссерами – Зиновием Корогодским, Владимиром Голиковым, Петром Фоменко.

В Театре комедии помогал Фоменко ставить довольно сложную пьесу французского драматурга Жана Жироду «Троянской войны не будет». Жироду был министром пропаганды Франции в 1938-1939 годах, пьеса написана в это же время. Это такое его заклинание: не будет войны, не будет... Остановим, не доведем до взрыва! Артистам надо было объяснить, о чем писал министр пропаганды Франции накануне второй мировой и оккупации его родины, какая за этим стояла трагедия. Гордин и объяснял. Разминал текст вместе с артистами.

Мысль и знание

Но он не стал ни полковником, ни полярником, ни драматургом, а стал историком, или историческим публицистом вроде любимого им эмигрантского философа Георгия Федотова. «Это прекрасно, – сказал Гордин, – потому что, во-первых, я не увидел бы всех вас на своем юбилейном вечере». Но это естественная, искренняя вежливость. Изысканная форма благодарности всем, кто пришел на его вечер. Главное прозвучало потом. Он заговорил о том, что каждый писатель хочет влиять на публику. Кто-то – интонацией, как Розанов, кто-то – мыслью, как Федотов. Вот он, Гордин, хотел бы влиять мыслью, подкрепленной историческим знанием.

Он говорил о трагической истории России, чуть ли не каждая попытка реформ в которой обрывалась или в деспотизм, или в кровавую неразбериху смуты, говорил о вечном роке русских реформаторов, не способных договориться из-за тактических разногласий и в результате проигрывающих или реакционерам, или экстремистам. Вспоминал первый такой случай – заговор «верховников» 1730 года, когда Россия с 19 января по 25 февраля уже жила при ограниченном самодержавии и один только шаг оставался до конституционной монархии, да вот шага этого и не сделали.

Гордин говорил легко, интересно, перемежал серьезные сюжеты шутками, каковые касались вовсе не шуточных тем. Вспоминал, как после его лекции о декабристах к нему подошел образованный фольклорист и поинтересовался: а знает ли он, чего ждали декабристы 14 декабря 1825 года? Гордин принялся пересказывать свою лекцию. Ученый фольклорист покачал головой: «Нет, они ждали прибытия английской эскадры». Гордин тихонько возразил: «Но это же декабрь. Ледоколов тогда не было. Или они что, открытия навигации ждали?» Фольклорист покачал головой и отошел. Смешной рассказ, а если подумать, то очень печальный.

Музей Ахматовой. Яков Гордин. Юбилейный вечер

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №6 (502) 14 февраля 2011
    Образование
    Содержание:
    Реклама