«Дзига Вертов снимал фильм-катастрофу»

Актуально
Москва, 23.06.2016
«Русский репортер» №14 (416)
23 июня в прокат выходит «День независимости: Возрождение» — сиквел великого и смешного фильма-катастрофы о нашествии инопланетян на Землю. Там Америку спасал чернокожий президент — это было за 13 лет до избрания Барака Обамы. Новый фильм станет первым сиквелом в фильмографии Роланда Эммериха, главного постановщика глобальных катастроф, разрушителя столиц и материков. Побежденные в первом «Дне» инопланетяне возвращаются на Землю. Но поколение детей дает им еще более яростный отпор. «РР» поговорил с Эммерихом о том, зачем он снова взялся за старое, в чем привлекательность фильмов-катастроф для зрителя и, конечно, о том, как погибнет наш мир

Фото: предоставлена компанией ДВАДЦАТЫЙ ВЕК ФОКС СНГ

Вы очень долго, почти двадцать лет не решались создать продолжение «Дня независимости». Что же все-таки убедило вас в том, что сиквел не просто возможен, но и актуален? Прорыв в цифровых технологиях или сама идея?

Меня, скорее, вдохновили технические возможности. Фильм «2012» (снятый Эммерихом в 2009-м. — «РР») — вот примерное время прорыва, когда стало можно делать почти все что угодно. С тех пор уже не надо строить никаких макетов и декораций. Собственно, тогда я и задумался: а что из этого можно использовать для нового «Дня независимости»? Когда вышел первый «День независимости», я был не особенно доволен результатом. В моей голове роились образы грандиозных сражений и катастроф, но мы не могли их адекватно воплотить. Вообще, каждый раз, когда режиссер берется за подобное кино, ему нужно всерьез подумать: сможет ли он снять картинку, которая устроит зрителей? И сможет ли не повториться? Зритель очень не любит, когда ему подсовывают то же самое во второй раз! Научная фантастика — это вопрос технологии, но также и вопрос воображения, изобретательской мысли. Поэтому я всегда начинаю с образов, они появляются задолго до самой истории.

 

С образов — это значит, с отдельных сцен?

Даже не со сцен, а с идеи: чем этот фильм будет отличаться от прошлого. Когда я придумывал продолжение, то решил, что нужно использовать тему климатической катастрофы — это же, в принципе, актуально и безо всяких пришельцев! В то время как я уже твердо решил заняться сиквелом, меня очень увлекала тема Ноева ковчега. Это же вообще моя история (режиссерский дебют Эммериха  снятый еще в Германии научно-фантастический фильм «Принцип Ноева ковчега». — «РР»).

Или вот еще: одной из первых идей второго «Дня Независимости» стал материнский корабль, огромный, длиной в десятки миль. На этот раз он не остается на орбите, а прибывает на Землю. По какой-то неведомой причине он становится очень сильным источником гравитации, притягивает к себе воды океана, и земля проваливается. Или вот эти гигантские телескопические ноги-подпорки... У каждого космического корабля в научной фантастике обязательно есть ноги! Ну а потом ты начинаешь думать — что, собственно, будет происходить в фильме? В первом «Дне независимости» была война. А после каждой войны вырастает послевоенное поколение. Родители воевали, и детям придется все повторить.

 

Это как Первая и Вторая мировые войны?

Мне не приходила в голову такая параллель, но, да, похоже.

 

Что было бы в мире «Дня независимости», если после всей этой подготовки и милитаризации пришельцы не появились бы во второй раз?

 Ну не было бы Дня независимости... Было бы очень скучно.

 

Почему голливудское кино так одержимо изображением глобальных катастроф? Подобная фиксация на гибели мира характерна разве что для японского кинематографа. В европейском же кино нет ничего подобного. В чем тут дело — в менталитете? Или конец света — просто наиболее эффектный способ освоения бюджета?

Ну, в Америке давняя традиция фильмов-катастроф. Такие картины очень хорошо идут в прокате, в Европе в том числе. Во всем мире публика хорошо представляет законы этого жанра, ей не нужно ничего объяснять. Да вот ваш Дзига Вертов, например, ложился с камерой на рельсы и снимал, как на него надвигается поезд! Это тоже в какой-то степени был фильм-катастрофа. Люди наверняка в ужасе выбегали из зала, чтобы потом вернуться... Такое мощное аффективное воздействие — в самой природе кино. И важно, что катастрофа — это не кино про супергероев. Тут никто не придет на помощь гибнущему миру. Никто кроме нас самих! Когда мы только начинали придумывать первый «День независимости», Дин (Дин Девлин, соавтор сценария. — «РР») спросил меня: «Что это будет?» Я ответил: «Фильм-катастрофа». И посоветовал ему пересмотреть «Ад в поднебесье». Потому что это очень драматичный сюжет, один из главных героев, пожарный, погибает в течение первых 40 минут... И мы похоже поступили с одним из наших героев, с пилотом.

 

Я правильно понимаю, что фильмы о суперменах вам как-то не очень?

Да их просто слишком много, вот что меня беспокоит! Мне кажется, именно поэтому посещаемость кинотеатров сейчас падает: люди из Голливуда решили не париться, они знают, что кино с супергероями работает, и снимают один кинокомикс за другим. Но это приводит к однообразию проката. И ни о каком искусстве в такой ситуации говорить уже не приходится.

 

Вы планировали стать режиссером фильмов-катастроф с самого начала своей карьеры?

Я просто хотел снимать большую, высокобюджетную научную фантастику. Или историческое кино. Моим первым прорывом была именно фантастика, «Звездные врата» — хит, с которого все, собственно, и началось. Но моя карьера, конечно, уникальный случай. В Голливуде не так много тех, кто совмещает функции сценариста, режиссера и продюсера, особенно если говорить о больших картинах.

 

То есть вас можно назвать настоящим автором, как Хичкока или Хоукса?

Да, вполне (смеется). Когда я рос в Германии, у нас тоже был в ходу термин Autorеnfilm (авторское кино. — «РР»).

 

Но голливудская система вам все равно подходит больше, чем европейская?

Да. Я сделал четыре фильма в Германии, и мне вечно не хватало денег на то, чтобы сделать все именно так, как хотелось. Хотя я снимал там примерно такие же фильмы, что и позже в Голливуде. Есть европейские режиссеры, типа Люка Бессона или Пола Верховена, которые сперва делали «очень французское» или «очень голландское» кино, потом, переехав в Голливуд, переключались на типично голливудские фильмы, а потом возвращались домой и снова начинали работать в национальной традиции. У меня ситуация другая. На меня больше влияли американские и английские режиссеры. Я не большой поклонник немецких режиссеров — ну разве что старых, таких как Билли Уайлдер или Любич... И я не то что бы мечтал переехать в Голливуд — у меня просто не было другого выхода: мне было необходимо перебраться сюда, чтобы развиваться.

 

 Это ваш первый фильм в 3D. Вам пришлось как-то менять свои режиссерские привычки или стилистку, чтобы подстроиться к требованиям этой технологии?

Знаете, в свое время китайцы предложили мне сделать 3D-версию «2012». Они говорили: «Вы снимаете широкоугольным объективом, а не как все остальные, длиннофокусным, это идеально для перевода в стереоизображение». Для работы над этим фильмом мы тоже пригласили консультантов, которые говорили нам, что сработает в 3D, а что нет. И они тоже постоянно повторяли: «Ваш стиль идеально подходит для 3D, вам не нужно ничего менять». Вот как-то так... Сам-то я не фанат 3D — предпочитаю смотреть обычное кино, 3D для меня темноват. Но в то же время не могу игнорировать достоинства этого формата. Тем более что недавно я узнал о новой технологии, она называется Dolby Cinema, — там используется лазерная проекция, которая настолько ярче обычной, что даже меня она впечатлила. Кажется, кинотеатров с такими проекторами во всем мире лишь около десятка, и мы сделали несколько копий фильма специально для них.

 

Последний вопрос к вам как специалисту по вселенским катастрофам: каков наиболее вероятный сценарий конца света?

Климатическая катастрофа в результате глобального потепления, конечно!

У партнеров

    «Русский репортер»
    №14 (416) 23 июня 2016
    Фанатская сила
    Содержание:
    Как меняются города мира

    В эпоху, когда для смены места жительства достаточно купить билет на самолет, города начинают всерьез бороться за своего жителя. Реформы городского пространства крутятся вокруг человека. Именно ему должно быть уютно, удобно, интересно жить здесь. «РР» вместе с урбанистом компании «Новая земля» и преподавателем Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ Глебом Витковым выделил пять направлений, по которым развиваются действительно современные мегаполисы

    Реклама