Простота хуже воровства

Владимир Козлов
генеральный директор аналитического центра «Эксперт Юг»
20 февраля 2012, 00:00
  Юг

Мне кажется, что вынесенная в заголовок поговорка вполне точно описывает, а главное — оценивает происходящее сегодня в общественно-политическом пространстве. В нём сошлись святая простота парцифалей, требующих честных выборов, и воровство сложившейся и разрастающейся государственной системы.

Сначала о парцифалях. Я думаю, это ещё один разряд людей, которые явно задействованы в происходящих сегодня политических событиях. Средневековый литературный герой, от имени которого они получили наименование, долгое время вплоть до полного созревания воспитывался матерью в изоляции от грязного мира. А потом этот герой вышел в мир, сначала стал вести себя как недоумок, а затем превратился в великого мужа.

Не надо только думать, будто я — о каких-то недоумках. Ни в коем случае. Но в России сложился целый пласт населения — и, как правило, это достаточно молодые люди, — который до недавнего времени вовсе не имел отношений со своим государством. Это важно. Двадцатипяти — тридцатилетние активные девяностые провели в слепоте ребячества, а нулевые — в слепоте отрочества и ученичества. И вот они, непуганые, созрели. Полны сил, устроились — и порой очень даже неплохо. И вот они оказываются перед важнейшим рубежом, когда человек, привыкший думать только о своём кармане, наконец поднимает голову и устанавливает отношение к государству, в котором он живёт. Это момент, когда решается, в какой мере личное может переплавляться в общественное и наоборот. Это люди, которые могли и не ходить на митинги, а если и шли, то шли помолчать. Потому что, по большому счёту, они — в поиске. Они уже понимают, что картина, которую они увидели, подняв голову, им не нравится. Но со значимостью собственных ощущений они ещё не определились, — вообще-то, требование «честных выборов» выдаёт непосредственность людей, сходивших на выборы первый раз. Они уже понимают, что хотят честных выборов, но на деле ещё не знают, бывают ли таковые. Но зато они понимают ряд простых вещей — честность, свобода, комфорт...

Именно в этот момент в головы закладываются стереотипы, которые потом трудно выветрить. Вот подскажи молодому юнцу начинать свои суждения фразой «до тех пор, пока в этой стране…» — и неизвестно, как потом отучать. Подбрось формулировку «партия жуликов и воров» — и она всё ему объяснит. Скажи, как Артемий Троицкий, что даже собака Кони — лучший кандидат в президенты, чем Путин, — и неофиту понравится. В простых ответах есть подкупающее обаяние протестного жеста. А парадокс в том, что для того, чтобы требовать простых вещей, надо заниматься сложными. Реальность в устах ораторов слишком проста.

Вопрос о коррупции из разряда простых: вор должен сидеть в тюрьме, а у нас, мол, целая партия власти — «жуликов и воров», и «до тех пор, пока…» — далее по тексту. Так мыслит гражданин, для которого ещё не существует сложных вопросов. Нет, от взяточничества действительно может зависеть судьба конкретного решения. Например, оно может притормозить получение частным застройщиком разрешения на строительство. И, предположим, размер требуемой взятки убивает экономику проекта. Разрешить эту ситуацию частник не в силах, а экономика страны оказывается в полной зависимости от того, взяточник выдаёт ключевые справки или нет. Эта ситуация разрешима только постановкой долгосрочных задач. Когда появляются долгосрочные планы, стратегии, сложные масштабные задачи, взяточник может максимум тормозить процесс — но основной поток русло найдёт всегда. Между тем, позволю себе этот идеализм, долгосрочные задачи не только может, но и должно ставить не одно лишь государство — стратегии пишутся компаниями, некоммерческими организациями, университетами, политическими партиями. Долгосрочные задачи — это и есть сфера сложных вопросов. Если оценивать регионы, то сразу видно, у кого провал в стратегическом планировании, а где стратегии пишут, но их никто не читает. Так вот — по большому счёту, первичен вопрос о том, есть у тебя долгосрочная стратегия своего собственного развития и, как производное, развития страны, или нет, а не о том, берут ли в стране взятки. Если ты прост, как три копейки, — у тебя и их украдут, используя твой голос в целях, которые ты и осмыслить не в состоянии.

Ну, допустим, что лозунг «Путин, уйди» завтра реализуется. Я кстати, не склонен видеть в третьем сроке демонизма — любая команда, обладающая реальной властью, должна ставить себе целью её сохранение. И если бы в прошлом сентябре выяснилось, что кратчайший путь к выполнению этой задачи — выдвижение Медведева, то выдвинут был бы именно он. Но кратчайшим путём оказался Путин. С точки зрения командной логики правящей партии всё понятно. Однако есть же простой лозунг — и допустим, что он воплотился в жизнь.

Если Путин уйдёт, российское общество не станет более зрелым — вот в чем беда. А незрелость его — в нежелании видеть, как много работы оно не делает? и насколько на деле много работы, которую никто, кроме него, сделать не может. Много ли реально действующих отраслевых ассоциаций или живых клубов по профессиональным интересам? Много ли желающих заниматься социальным предпринимательством? Да у нас совсем недавно в регионах начали круглые столы и конференции проводить — до этого люди вообще не общались. А что — запрещал или запрещает кто-то? Кто мешает активистам, имеющим нормальную работу, реализовывать ещё и общественные амбиции? Десантники, сочинившие песню, чтобы обидеть премьера, на деле делятся открытием: Путин такой же, как мы. И больше поражает не то, что он, такой же, как мы, собрался на третий срок, а то, что десантники до сих пор могли думать, что он не такой. Не такой — и поэтому право имеет, а мы-то чего уж — даже не знаем, чего хотим. Я-то так про людей не думаю, но они почему-то о себе так думают — или, как минимум, долгое время думали.

Вспоминается анекдот про джинна, которому хозяин, оказавшийся в пустыне, говорит, что хочет домой. «Ну пошли», — отвечает джинн. «Не, ты не понял — я хочу быстрее». «Ну тогда побежали». Хотите простых вещей и побыстрее? — тогда побежали.