Развитию дизайна поможет объединение мебельщиков

Лилия Москаленко
22 мая 2006, 00:00

"Российским мебельным компаниям нужна индивидуальность. Пока они копируют итальянский дизайн, мебельный рынок начинают завоевывать иностранцы", -- считает Сергей Алешин, владелец первого в России дизайн-бюро для мебельной промышленности "Алешин-студио". В дизайнерский бизнес Алешин пришел из мебельного -- был одним из основателей компании "Аллегро-групп", специализирующейся на производстве мягкой и корпусной мебели, и сегодня он единственный в России дизайнер, работающий по заказам мебельных фабрик. Неоднократно премированный на Западе -- его работы несколько раз получали высшие призы на выставках Expomebel в Лондоне, -- свои услуги Алешин называет "формированием впечатлений". Его эклектичные коллекции, сочетающие в себе разноплановые стили от барокко до конструктивизма, скорее, элементы шоу, чем просто выставка мебели. Создавать впечатление ему помогает образование конструктора и психолога, в том числе навыки гештальт-терапии и нейролингвистическое программирование (НЛП). Алешин считает, что спрос на услуги дизайн-бюро на российском мебельном рынке еще толком не сформирован и большинство компаний предпочитают копировать западные модели мебели конца прошлого века. В интервью он признается, что много раз хотел уехать из Москвы в Нью-Йорк, куда его неоднократно звали американские мебельщики, -- переждать, пока российские компании выйдут из поля ценовой конкуренции и начнут инвестировать в создание собственного уникального стиля.

-- Когда говорят о производственном дизайне, отечественные компании всегда жалуются, что в России нет адекватных специалистов. На рынке могут быть талантливые художники, но, как правило, они совершенно не знакомы с реалиями производства. Какой продукт должны предлагать мебельщикам дизайн-бюро?

-- Прежде чем понять это, я более десяти лет занимался мебельным производством. Уже в конце девяностых годов на рынке было обилие мебельных компаний, которые предлагали абсолютно однотипный продукт и конкурировали только ценой. Я понял, что нужно разрабатывать новые конкурентные механизмы, прежде всего дизайн. Тогда я и создал свою студию -- не для того, чтобы мастерить конкретные табуретки или стулья, а чтобы создавать новое впечатление, образ. Чтобы работать в таком русле, дизайнеру нужно обладать знаниями в нескольких направлениях. Прежде всего быть нормальным конструктором-технологом. При этом иметь художественное восприятие мира и способность это восприятие генерить. У него должны быть знания о природе человеческого восприятия -- иначе он не сможет правильно сформировать впечатление. И наконец, этот человек должен уметь работать с цифрами, систематизировать знания о рынке.

-- Какой конкретно продукт вы предлагаете фабрикам?

-- Свой продукт я называю системным дизайном. Вначале мы анализируем информационное поле, в котором существует компания, контент. Отслеживается ряд закономерных признаков, характерных для продукции на рынке, то есть мода. Далее составляется гипотеза, что может быть модой завтра. Составить такую гипотезу правильно, значит снять сливки на рынке. На основе полученных выводов мы делаем некие инсталляции -- пробные коллекции, которые очень четко несут эмоции и переживания будущих потребителей. Для этого у нас есть своя экспериментальная мастерская, где изготавливаются макеты будущих изделий и их натуральные образцы. После этого мы должны выяснить, каковы эмоциональные и рациональные предпочтения у менеджеров мебельной компании. Это важно, поскольку они являются основой худсовета. Оцениваем также технологические возможности компании для воплощения новых образов, культуру производства. Однажды к нам обратилась региональная компания, дела которой шли неважно. Я стал искать ее сильные стороны: оказалось, что на этой фабрике высокая культура производства, в ней хорошо умели работать с поверхностями, с эмалями. И все, от этого можно было оттолкнуться: мы сформировали для них коллекцию очень качественных кухонь.

-- Какие компании обращаются к услугам системного дизайнера? И как растет спрос на него?

-- Обращаются разные компании, крупные и поменьше. В последнее время среди них очень много региональных фабрик. Динамика обращений есть, но она держится, может быть, в пределах пяти процентов. Я бы сказал, что спрос на системный дизайн в нашей стране еще толком не сформирован. Темпы роста мебельного рынка позволяют компаниям вести бизнес, ничего в нем не меняя годами. Обычная схема: приезжают в наше бюро менеджеры мебельной фабрики и просят сформировать ее стиль. Но сформировать стиль можно, только если знаешь стратегию компании. Менеджеры ее, как правило, не знают. Они чего-то хотят, но что именно -- сказать не могут. Конкретно -- хотят денег и все. Мы пытаемся вместе сформулировать их пожелания. Формируем для них коллекции, они радуются. Но потом узнают, что отныне нужно работать гораздо больше -- придется реорганизовать производство, запустить принципиально новые технологии, потому что без этого их продвинутую мебель легко скопируют, повысить культуру труда, разработать новую маркетинговую политику, сформировать новые места продаж, -- и сникают. Они-то приезжали ко мне за некой волшебной палочкой: вроде, ты нам что-нибудь нарисуй, мы это быстро сделаем, и завтра будем миллионерами. Однажды мы создали коллекции для одной небольшой компании из Саратова. Идея была сделать кабинет в виде салона "Бентли". Привлекли уникальных поставщиков: знакомые ребята с Урала сделали под этот проект чумовую отделку -- лицевые металлические элементы. Получилась просто коллекция класса люкс, причем по очень хорошей цене, она заняла первое место на нескольких международных выставках фабрик мебели. Однако роста продаж у компании не произошло. Новое позиционирование потребовало от нее более продуманной системы дистрибуции, выход на дилеров Москвы и Санкт-Петербурга, потому что именно в этих городах был потенциальный потребитель такой мебели. Ничего такого сделано не было. Получилось, что на практике компания оказалась не готова инвестировать в новые конкурентные преимущества.

-- Это касается и лидеров рынка?

-- У сегодняшних лидеров рынка конкурентные преимущества есть. Но с появлением в России мощных иностранных компаний с сильными брендами и торговыми сетями эти преимущества могут обратиться в ничто. Ведь девяносто пять процентов российской мебели создано путем копирования западноевропейских образцов десятилетней давности.

-- А ваши услуги насколько конкурентоспособны по сравнению с услугами западных дизайн-бюро?

-- Если взять терминологию, принятую в швейной индустрии, -- от кутюр, прет-а-порте, бридж, бюджет, -- то мы работаем где-то между прет-а-порте и бридж. В люксовом сегменте работают западные дизайн-бюро. При этом они не делают, как мы, глубокие рыночные исследования. Они просто рисуют картинки и все. Это связано со спецификой западного спроса: их клиенты -- зрелые продвинутые компании, у которых давно отлажена технология производства. Нам же нужно предложить, условно говоря, не только семь видов фасадов для одной кухни. Нужно продумать все взаимосвязи коллекции с технологическими процессами, выявить узкие места этих процессов. Ошибка обойдется очень дорого: представляете, если инвестиции сделаны, а продукт не пошел на рынок? Во многом еще и поэтому в России не развивается производственный дизайн: при нынешнем уровне производства это очень долгий и сложный процесс. Да и платят за него в десять раз меньше, чем, например, за интерьеры на Рублевке; мебельным компаниям пока непонятно, за что им выкладывать деньги.

-- Возможно, у многих мебельных компаний просто нет денег на услуги дизайн-бюро и им остается только использовать модели, давно работающие на рынке?

-- Допустим, у российских мебельщиков сегодня нет денег на услуги дизайнера, хотя это не так. Они могли бы объединиться в партнерский клуб, на базе которого можно было бы создать универсальное концепт-бюро. У них были бы общие аналитические материалы, композиционные решения, торговые площади и так далее. Выиграли бы все. Но сегодня мебельщики не готовы к партнерству.

-- Сами компании говорят, что в принципе не против предложить рынку более качественный продукт, но потребитель к нему не готов. Дескать, россияне не хотят ничего другого, только вот эту темную кондовую мебель.

-- Я согласен с тем, что культура потребления мебели в нашей стране еще только формируется. В частности, россияне пока действительно отдают предпочтение темным цветам и тяжелым формам, несмотря на то что живут в маленьких квартирках. В Европе светлая легкая мебель пользуется куда большим спросом, потому что она не загромождает пространства, создает ощущение большего простора. Есть еще одно любопытное явление среди потребительских предпочтений мебели наших сограждан. Я давно заметил, что гармоничные с точки зрения законов художественного проектирования изделия с трудом продаются в российских регионах. Чем диспропорциональнее мебель, тем она охотнее покупается. Я долго ломал над этим голову, пока не понял, что все это -- ностальгия по советскому прошлому: мы были воспитаны на дисгармонии, свойственной советским архитектуре и ландшафту. Должна пройти смена поколений, чтобы изменились вкусы. Мебельщикам нужно это учитывать. Как и то, что российский спрос не прост сам по себе. Он совмещает в себе противоречивые тенденции. С одной стороны, мы больше всего ценим в мебели функциональность и комфорт. Например, мы, как и американцы, любим огромные кровати: упасть, распластаться в подушках... И при этом за очень небольшие деньги. С другой стороны, россиян привлекает гармония форм, что сближает их с итальянцами, особенная продуманность деталей. Потребитель мебели в России пока неустойчив в своих предпочтениях. Однако неправильно, на мой взгляд, считать, что если рынок не готов к восприятию качественного продукта, то можно плыть по течению. Если отечественные мебельщики сегодня не будут создавать новые конкурентные преимущества, то их опередят иностранные компании.

-- Вы хотите сказать, что мебельный рынок сегодня находится на другом витке конкуренции и ваш продукт несколько опередил время?

-- Вот почему я порой хочу бросить все и уехать на Запад. Там уже давно поняли: все, что подвергается хоть какой-то формализации, будет формализовано. Единственное, что невозможно скопировать, -- это эмоции. На Западе давно появились компании, которые продают впечатления. На российском же мебельном рынке еще толком не пришли к понятию просто хороших услуг. У нас только-только стала формироваться индустриальная мебельная культура.