k_marx.livejournal.com

Максим Соколов
6 ноября 2006, 00:00

Недавняя полемика в электрическом интернете касательно соглашения изобретателя Живого Журнала Б. Фитцпатрика с богатым капиталистом А. Л. Мамутом и его социал-прислужником А. Б. Носиком о переносе части сервисов ЖЖ в Россию была настолько бурной, что даже вышла за пределы электрической сферы и выплеснулась на бумагу. Причем не только русскую, но и заграничную: WSJ разместил драматическую заметку о том, как в ЖЖ «либералы и националисты, коммунисты и реформаторы — всевозможные комментаторы, которым нет места в СМИ, контролируемых Кремлем, — не только оказались на виду, но и стали привлекательны для самого динамичного сектора российского электората — молодежи». С указанием на то, что и до этого убежища скоро доберутся: «…дни российской блогосферы, преисполненной критическими взглядами, сочтены... Кто будет виноват в разрушении живого и активного общественного форума и его превращении в еще один санаторий, где лечат кремлевскими лекарствами? Список подозреваемых должен возглавить Носик, который все более напоминает Ивана Грозного, убивающего своего сына».

Конечно, можно возразить: «Нашли, что цитировать — вы бы еще какую заметку из “Чечен-пресс” процитировали». Бесспорно, WSJ — орган специфический, но в данном случае и содержание, и тон заметки вполне адекватны царившим в интернете настроениям. Даже если сделать поправку на общую нервность интернет-авторов — либералы и националисты, коммунисты и реформаторы постоянно склонны устраивать страшный гвалт, тем не менее в такой вспышке страстей есть своя логика. Особенность русского ЖЖ, оказавшаяся, кстати, большим сюрпризом для американского изобретателя Фитцпатрика, заключается в его высокой идеологизированности и политизированности. В США этой службой пользуются все больше простодушные подростки, в России, скорее, sophisticated переростки. Круг интересов существенно другой. При этом русский ЖЖ занимает второе место по числу пользователей (367 522) после США, тогда как немалые европейские страны данному сервису почти чужды: 13 304 души во Франции, 37 296 душ в Германии. Даже с поправкой на то, что тут может быть дело вкуса и есть свои местные службы, разница все равно впечатляет.

Причина того, что ЖЖ в России больше, чем ЖЖ, а в других странах отнюдь не больше, довольно проста. Въезжая как-то вечером на автобусе в забытый Богом и людьми городишко Дьепп, автор этих строк был сердечно тронут видом домика, где, судя по вывеске, заседала местная ячейка Социалистической партии. Граждане сидели и производили живое партийное слово. И не для местного ЦИКа или Минюста, как это делается у нас, а вполне от души. Не сильно любя как французов, так и социалистов, не мог не снять шляпу перед такими общественными началами. Говоря шире, есть страны, где развитость общественных связей обеспечивается партиями, фондами, газетами, пивными (а у нас даже эти первичные ячейки гражданского общества делаются вторичными филиалами блогосферы), университетами, ферейнами, общинами etc. При желании к этому можно присовокупить ЖЖ, а можно и не присовокуплять — на мак девять лет неурожай, а голода нет. Как-то жили без блогосферы десять (двадцать, тридцать) лет назад — проживут и сейчас. Не то в России, где перечисленные скрепы либо вовсе не работают, либо работают из рук вон плохо, а какая-то живая жизнь, какая-то разность потенциалов, какая-то связность — все это наблюдается разве что в электрическом пространстве. ЖЖ и его подобия оказываются компенсаторными механизмами, заменяющими то, что должно было бы работать, но по общей инвалидности не работает. Обостренный слух у слепого и крепкие руки у безногого.

Этиология инвалидности может видеться по-разному. Стандартный освободительный взгляд приписывает все увечащему действию нынешней власти, которая оставила живой части русского общества единственное убежище в ЖЖ, а ныне и к этому убежищу тянет костистые руки. Слабое место такого объяснения в том, что и в 90-е гг. все вышеперечисленные скрепы общества находились в таком же или почти таком же жалобном состоянии. Post hoc — не обязательно propter hoc (после — не обязательно вследствие), и бурное развитие компенсаторного ЖЖ проще объяснить появлением доступных технических средств, позволяющих удовлетворить издавна существовавший запрос на построение системы общественных связей не в виде реальных партий, союзов, общин etc., требующих земной повседневной работы, а в образе бестелесного маскарада, такой работы не требующего. Русская лень и русский идеализм нашли инструмент для исполнения желаний, а роль зловещего режима тут если и есть, то десятая.

Благодушно рассуждая — бестелесный, так бестелесный, абы как-то работал, и ведь вроде работает. Сложность заключается в том, что в результате нервная система общества (пусть вроде бы как-то и действующая) оказалась в частной собственности, и собственник обладает полным правом на владение, пользование и распоряжение этой нервной системой. Вплоть до отчуждения в пользу хоть кровавой гэбни, хоть мировой закулисы (тем более что в сознании трудящихся А. Л. Мамут и А. Б. Носик синкретически воплощают и то и другое).

Чем и объясняется дружный протест, объединивший всех — от пролетариев до либертариев. Протест чисто конкретно по К. Марксу: «Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается... Бьет час капиталистической частной собственности». И если Маркс, говоря о несовместимости, имел в виду всего лишь крупную промышленность, а Ленин — всего лишь материальную инфраструктуру вроде железных дорог, то здесь перед нами инфраструктура умственная, отчего и марксистский протест оказывается многократно сильнее.

Тут надо либо требовать обобществления средств ЖЖ-производства, чтобы никакой Фитцпатрик не мог произвольно распоряжаться своим имением — «Лишь мы, работники всемирной, великой армии труда, владеть ЖЖ имеем право, но паразиты — никогда», либо признать, что в электрическом пространстве полностью независимую систему общественных связей заведомо не обустроишь, и, хочешь не хочешь, надо работать на земле. Оно скучнее, но надежнее.