«Рынок еще не поделен, и все его рвут на себя»

Культура
Москва, 04.06.2007
«Эксперт» №21 (562)
Марк Рудинштейн поговорил с «Экспертом» о кино и о фестивалях с позиции играющего тренера

Канн закончился — но 3 июня начинается «Кинотавр». Масштабы, спору нет, трудносопоставимые — но ведь и «Золотой орел» против «Оскара» не вполне птица… Главный же фестивалезаводчик России, отец «Кинотавра», «Ликов любви», «Золотого овна» и прочая, и прочая Марк Рудинштейн ездит теперь на сочинский киносмотр как почетный гость. В этот раз — еще и как актер. В фильме «Натурщица» он играет свихнувшегося еврейского банкира, прячущегося от кредиторов в сундуке. Сам он относится к этому с юмором, но что-то символическое в этой роли есть: Рудинштейн, обещавший уйти из фестивального бизнеса, намеревается вернуться, выскочить, как чертик из коробочки. Точнее, как «Золотой ангел»…

О кинотаврах, ангелах и чертиках отечественного фестивального бизнеса мы и решили побеседовать с патриархом Рудинштейном.

— Вот уже второй «Кинотавр» проходит без Рудинштейна во главе. Не тоскуете по детищу, Марк Григорьевич?

— Переболел. Грусть есть. Нормальное отцовское болезненное ощущение, что что-то может быть с ним не так. Сожаления нет. Я уверен, что ребята, которые взяли его, — нормальные люди.

— А почем все-таки Александр Родянский с Игорем Толстуновым его у вас взяли? Больно уж разные суммы называют. И в разных, в том числе в нереально-смешных, валютах.

— Остановимся на сумме два миллиона. А в какой валюте… Пусть гадают, если интересно. Может, в рублях, а может, в евро?! (С хитринкой усмехается и откидывается в кресле.) Правда, два миллиона. И все! Продал и продал.

— Фестиваль «Кинотавр» — хороший бренд, но прибылен ли он как бизнес?

— Он с самого начала был прибыльным. Да, потом грянул 1994 год, первый «черный вторник», общий обвал. Мы рухнули. Как и вся страна, впрочем. И шесть лет мы в страшных муках продолжали это дело. В 2001-м впервые за этот период мы вышли на самоокупаемость. Но к тому моменту, как я его продал в 2004 году, «Кинотавр» уже был стабильным хозяйством. Однако нужно понимать, что сам фестиваль денег не приносит, это ему нужно столько денег, чтобы он просто смог состояться!.. А вот то, что вокруг него, бизнес, торговля, реклама — да. Но добывание денег — это задача другой компании, которую, конечно же, контролирует организатор фестиваля. Компания добыла деньги, дала фестивалю, сколько ему надо, а остальное пошло на дальнейший бизнес.

— Самый большой бюджет «Кинотавра» под вашим руководством — два с половиной миллиона долларов. Вы сильно экономили?

— Сейчас бюджет, насколько я знаю, пять миллионов. Мне же в последние годы, чтобы поднять занавес, и миллиона хватало. (Разводит руками.) Я говорил: «Ребята, у вас там работает вся моя команда. Не стройте заново экономический паровоз». Внутренне содержание фестиваля, я понимаю, можно менять — новое время, новая эстетика… Нет, они испугались, что я буду где-то рядом с фестивалем. Как они сказали: «Марк, там, где ты, мы уже не мы». И пошли своим путем. Который им стоит гораздо дороже.

— Но признайте, что отказ от бренда «Рудинштейн» пошел фестивалю на пользу, он сразу перестал быть оппозиционным по отношению к

У партнеров

    «Эксперт»
    №21 (562) 4 июня 2007
    Фондовый рынок
    Содержание:
    Перекошенный лик экономики

    Российские фондовые индексы сегодня отражают не столько ситуацию в национальной экономике, сколько состояние российского сырьевого сектора. Поэтому рассчитывать на существенный их рост в обозримой перспективе не приходится

    Обзор почты
    Наука и технологии
    Реклама