7 вопросов Леониду Рошалю, председателю комиссии Общественной палаты по здравоохранению и участнику несанкционированного митинга

Анна Рудницкая
17 сентября 2009, 00:00

На прошлой неделе врачи Архангельской области уже во второй раз вышли на митинг, протестуя против отсутствия в больницах необходимого оборудования, нехватки кадров и несоблюдения трудового законодательства. После первого митинга (см. «РР» № 21) местные власти пообещали решить большинство проблем, однако очень скоро об этом забыли. Теперь архангельских медиков приехал поддержать Леонид Рошаль

1. Насколько обоснованными считаете вы требования архангельских врачей?

Вполне обоснованными.

2. Вы встречались с руководством области, в том числе с министром здравоохранения. В чем заключается позиция властей?

В отношении позиции властей я хочу сказать, что им надо более отзывчиво работать с гражданским обществом и не считать преступлением любое высказывание, тем более если оно не носит политического характера. А они пустили слух, что это все устроила «Солидарность». Это чепуха. Просто люди посчитали, что дальше так жить нельзя. Они не бастовали. Они действовали по закону. И вместо того чтобы стать плечом к плечу с ними и решать проблемы на деле, а не на словах, местные власти устроили склоку, за которой теперь наблюдает вся страна. Мне непонятна такая позиция.

3. У администрации области была возможность удовлетворить требования врачей?

Отчасти да, в том числе и по заработной плате. Конечно, денег везде не хватает, но многие вопросы можно решить на месте. Закупить расходные материалы, например.

4. Насколько типична ситуация в Архангельской области?

Близка к типичной. Удел большинства муниципальных больниц вообще незавиден. Я не поддерживаю разделение здравоохранения на федеральный, региональный и муниципальный уровни. Медицина — это ведь та же армия. Представьте, что Минобороны не может снабжать боеприпасами какой-то свой взвод. А в медицине сейчас именно так и происходит. А если регион бедный? Разве пациенты виноваты, что где-то доходы бюджета больше, а где-то меньше?

5. А как же нацпроект, согласно которому региональные учреждения финансировались за федеральный счет?

Нацпроект — это конкретная программа, придуманная в том числе для того, чтобы обойти закон. И она затронула только некоторые вопросы: первичное звено, то есть поликлиники, иммунизацию населения и создание центров высоких технологий. Сама идея была правильной, но в отношении первичного звена и центров много вопросов и откровенно некорректных решений.

6. И, несмотря на это, теперь нужен новый нацпроект — для стационаров?

Нужен, и мы в Общественной палате говорим о необходимости материально-технического перевооружения всего здравоохранения. Надо найти основные болевые точки и постараться их устранить. А одна из главных болевых точек — это как раз анестезиология-реаниматология, о чем и говорилось в Архангельске. Не хватает дыхательной аппаратуры, мониторов, наркозных аппаратов. Катастрофически не хватает кадров. При этом министр образования Фурсенко упорно противится введению распределения выпускников вузов.

7. Во сколько вы оцениваете бюджет такой программы?

Я не считал, этим должны заниматься министерства. Однако сейчас в связи с кризисом перспективы очень туманны. Еще до кризиса нам было обещано увеличение расходов на здравоохранение до 6% ВВП. Сейчас — 3,6%, а ведь даже 6% — это очень небольшая цифра. Недавно в Высшую школу экономики приезжали специалисты из Германии и Франции и рассказывали, как устроена медицина у них. Там государственные расходы составляют порядка 10% ВВП. Я спросил их: а ваша медицина смогла бы жить на 3,6%? Они сначала не поняли вопроса, а потом ответили почти единогласно: «Она бы умерла». РР Анна Рудницкая