- природные ресурсы Украины остаются в ее собственности (в первой редакции — переходили в собственность США до полной выплаты «долга» в $500 млрд);
- управление фондом осуществляется на паритетных началах (в первой редакции: 2 члена правления от Украины и 3 от Корпорации финансового развития США, DFC);
- Украина и США вносят в фонд равные доли доходов (в первой редакции Украина вносила 67%, США 33%);
- Финансирование будет поступать исключительно от новых лицензий на добычу критических материалов, нефти и газа (в первой редакции США настаивали на том, что в фонд должно быть засчитано все финансирование, $350 млрд, которое Киев получил начиная с 2022 г.).
- Соглашение не предполагает передачи активов в собственность США или изменений в схемах управления украинскими госкомпаниями.
«Договор США и Украины по сути представляет собой компенсационную сделку»
Александр Данильцев
Александр Данильцев, директор Института торговой политики НИУ ВШЭ:
То, как происходило подписание этого соглашения, дает богатую почву для анализа, что происходит в голове у Дональда Трампа и насколько его заявления затем воплощаются в реальные действия. Потому что по итоговому документу Украина получила намного больше того, чем, похоже, рассчитывала, учитывая нелегкую историю американо-украинских отношений последние сто дней. Но доказывает ли это, что администрация Трампа не настолько «непробиваемая», как пытается казаться, и что при достаточном упорстве ее партнеры могут выторговать себе более выгодные условия?
Не исключено, что администрация Трампа применила обычный для базарного торга прием: выдвинуть первоначально заведомо завышенные, заведомо неприемлемые для другой стороны условия, чтобы затем в ходе переговоров постепенно сокращать их до уровня, который покажется партнерам приемлемым, — хотя на самом деле именно эти условия и держались в уме, когда начинался торг. Такая тактика позволяет одной стороне получить именно то, что она хотела, а другой — не почувствовать себя проигравшей.
Объективно, убирая за скобки обычные для Трампа метания из крайности в крайность, мы видим, что если соглашение, которое США предлагали Украине первоначально, носило все признаки классического неравноправного договора о концессии, каких было немало в колониальную эпоху, то сегодняшний вариант соглашения выглядит намного более цивилизованным. Тот вариант, который мог быть подписан (но не был подписан) 28 февраля, в современном мире встречается крайне редко. На память приходят разве что британско-иракские соглашения по нефтедобыче или британско-египетская концессия по Суэцкому каналу в середине ХХ века. Многие из таких соглашений заканчивались переворотами, революциями и итоговой национализацией концессионных компаний, что лишний раз подчеркивает несправедливость подобных проектов.
Подобного рода кабальные соглашения принципиально отличаются от создания совместных предприятий и соглашений о разделе продукции, хотя и там, и там на территорию страны — обладателя природных ресурсов заходит иностранный капитал. В СРП тоже присутствует элемент концессии, но они не дают инвестору эксклюзивных прав на территории месторождения или предприятия. Первоначальная американско-украинская договоренность подразумевала именно монопольное право инвесторов из США распоряжаться редкоземельными месторождениями на Украине, давая им своего рода экстерриториальность, выводя их из-под действия национального законодательства. Во втором варианте все это отсутствует.
Ближе всего нынешний договор к так называемой компенсационной сделке. Она подразумевает, что страна — хозяйка природных ресурсов расплачивается их поставками за крупные внешние кредиты. Кстати, трубопроводы, по которым Россия поставляла до последнего времени нефть и газ в Европу, были в основном построены именно по таким сделкам еще с руководством СССР за кредит на покупку труб большого диаметра.
В Вашингтоне первоначально настаивали, что финансовая помощь, которую США предоставляли Киеву в последние три года, должна считаться кредитом, и с точки зрения администрации Трампа казалось вполне «легитимно» обязать Украину выплачивать этот кредит через механизм такой компенсационной сделки. Это превращало бы Украину в экономически, и в какой-то степени политически зависимое от США государство. Мы и сейчас не знаем, насколько на деле, а не в декларациях, окончательный договор окажется равноправным. Более того, не исключено, что уже в процессе реализации США будут пытаться вносить в него какие-то дополнения, чтобы «перетянуть одеяло» на себя. Не это ли держал в уме Трамп, выступая по случаю своих 100 дней в Белом доме, когда заявил, что США получат по итогам этой сделки гораздо больше, чем рассчитывали изначально?
