Турнир принципов

Евгения Новикова
19 июня 2012, 19:02

В ходе двух дней переговоров в Москве Иран и «шестерка» обменялись мнениями конструктивно, но не достигли цели переговоров. Тегеран хотел признания своего права на обогащение урана, международные посредники — прекращения иранской программы по обогащению. Позиции сложны и трудносовместимы, пояснил замглавы МИД Сергей Рябков. Работа по их совмещению потребует серии новых встреч. Но в данной ситуации важно движение.

Фото: AP
Иран и «шестерка» обменялись мнениями конструктивно, но цели переговоров не достигли

Лидеры договорились

РФ и США согласовали позиции по Ирану. В ходе двусторонней встречи на полях саммита G20 в Мексике Владимир Путин и Барак Обама выступили с совместным заявлением: «Признавая право Ирана на использование ядерной энергии в мирных целях, мы согласны с тем, что он должен предпринять серьезные усилия, направленные на восстановление международного доверия к исключительно мирному характеру своей ядерной программы». В документе сказано, что Тегеран должен «полностью соблюдать обязательства, вытекающие из соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН и Совета управляющих МАГАТЭ, а также сотрудничать с МАГАТЭ по незамедлительному разрешению всех остающихся вопросов». В совместном заявлении провозглашена «общая цель» США и РФ: «всеобъемлющее переговорное урегулирование на основе принципов поэтапности и взаимности». Стороны подчеркнули, что ждут конструктивности от переговоров между ИРИ и «шестеркой» как в ходе нынешнего раунда в Москве, так и далее.

Московский раунд между тем не демонстрирует серьезных прорывов. Хотя и до «хлопанья дверьми» дело не дошло. Иранцы сетуют на не совсем комфортную обстановку, хотя это не официальные мнения, а лишь высказывания «неназванных источников».

Трудности перевода

Предваряя вчерашнее первое заседание, иранская сторона заявила: самое меньшее, чего она ждет от «шестерки» переговорщиков, это признание права ИРИ на обогащение урана. Спикер иранского парламента Али Лариджани, не участвующий в переговорах, но являющийся одним из наиболее статусных иранских консерваторов, заявил: «Право Ирана в области ядерных технологий, включая право на обогащение урана, должно быть признано и соблюдаться». Глава иранской делегации Саид Джалили, секретарь Высшего совета национальной безопасности ИРИ, заявил, что московский раунд  — не что иное как «проверка того, намерены или нет западные страны противостоять развитию Ирана». 

«В Договоре о нераспространении ядерного оружия не говорится ничего конкретного об автоматическом праве на обогащение. Иран должен действовать в соответствии с резолюциями СБ ООН и МАГАТЭ», — спорит заочно с иранцами европейский представитель Майкл Манн. Он уверен: «Первейший приоритет — это добиться прекращения обогащения урана до 20%».

Иранская пресса, предваряя встречу, комментировала: Тегеран не станет обсуждать вопрос о 20-процентном обогащении урана, если права Тегерана на обогащение урана будут проигнорированы, и если не будут сняты санкции. ИРИ на пороге новых санкций: 1-го июля вступает в силу европейское нефтяное эмбарго. И в Евросоюзе, похоже, не намерены обсуждать эту тему и увязывать ее с нынешними переговорами.

Мнение иранской прессы важно: в стране нет независимых СМИ, поэтому все, что пишется и говорится, отражает реальную позицию руководства республики, как духовного, так и светского, поскольку в вопросах атома нет противоречий в позициях этих двух ветвей власти. Тем временем из Ирана пришла новость: президент страны Махмуд Ахмадинеджад заявил, что его страна согласна сократить обогащение урана до 20% в обмен на гарантию поставок обогащенного ядерного топлива. Напомним, такого рода заявления из Тегерана звучат не первый год, стороны обсуждают возможность обмена низкообогащенного урана на обогащенный до 20%, но всякий раз Ирану не хватает международных гарантий того, что увезенный 3-хпроцентный уран вернется в страну в дообогащенном виде. Насколько чистосердечно заявление Ахмадинеджада на сей раз или же оно носит всего лишь дискуссионный характер, судить сложно.

Замглавы МИД РФ Сергей Рябков, фактически хозяин встречи, накануне запуска переговоров сглаживал углы: «Чем быстрее мы перейдем к практической работе по восстановлению международного доверия к тому, что иранская программа носит мирный характер, тем быстрее будут признаны иранские права. Право на использование атомной энергии в мирных целях предусмотрено Договором о нераспространении ядерного оружия, но в отношении Ирана это право объективно ограничено серией резолюций Совета управляющих МАГАТЭ, которые не являются частью международного права, и серией резолюций Совета Безопасности, которые являются обязывающими международно-правовыми документами. Мы должны начать восстанавливать взаимное доверие. Это значит — заниматься проблемой обогащения урана на объекте в «Фордо» и вообще проблемой обогащения до 20%. Иранские идеи о признании их права проводить обогатительные работы нам тоже известны, мы их будем комментировать».

В ходе встречи, которую участники охарактеризовали как «более содержательную», чем предыдущая, международные посредники озвучили  иранцам «ряд четких положений, вызывающих озабоченность, связанную с их ядерной программой», ибо «ответственность на стороне Ирана». Об этом сообщил прессе заместитель советника президента США по национальной безопасности Бен Родс. Среди тех острых проблем, во-первых, остановка работ на ядерном объекте «Фордо», во-вторых, прекращение процесса обогащения урана до 20%, при этом обогащение до 3,5-5% допускается. Взамен международное сообщество могло бы пойти на смягчение или снятие санкций против Ирана. Тегеранская делегация предложила ряд своих пунктов в ответ.

Подводя итоги первого дня заседаний, Майкл Манн, официальный представитель Кэтрин Эштон, главы европейской дипломатии, сообщил, что все будет зависеть от ответов иранской стороны на предложения шестерки. Ответ ожидался во вторник, то есть во второй день переговоров. Иранцы дали иную трактовку тематики вторничного заседания: по словам заместителя главы Высшего совета нацбезопасности Ирана Али Багири, Эштон «взяла паузу» для того, чтобы «осмыслить предложения Ирана и проанализировать ответ Тегерана на предложения "шестерки"».

Багири, в отличие от Манна, утверждает, что «шестерка» должна подумать над иранскими предложениями, если хочет двигаться вперед: «Мы обсудили предложенный план из пяти пунктов. Мы уверены, что он может быть осуществлен только при условии, что шаги будут осуществляться с двух сторон». Впрочем, Иран, по словам Багири, высоко оценил переговоры: они были «конструктивными и серьезными», обсудили позиции и «по некоторым вопросам нашли точки соприкосновения».

Российский переговорщик Сергей Рябков, замминистра иностранных дел РФ, признал: «Основным камнем преткновения является то, что позиции сторон достаточно сложны и трудно совместимы. Здесь имеют значение не только содержание, но, скажем, последовательность шагов, которые стороны должны предпринять. Как совместить эти позиции — это, наверное, основная трудность».

Вторник, судя по сообщениям, не принес конкретных решений. Сегодня прошли переговоры между Рябковым и Багири, но подробности неизвестны. Иран ждет ответа на свои предложения, но представители «шестерки», очевидно, не могут дать ответ спонтанно: необходимо обсудить идеи Тегерана в столицах. Ведь каждый пункт должен быть оценен дипломатами и юристами-международниками. А это — дело небыстрое. Во всяком случае — нетелефонный разговор.

Сегодня в кулуарах неназванный представитель иранской делегации заявил, что, возможно, Тегеран сможет пересмотреть позицию по ядерной программе, если ряд западных стран будут готовы отказаться от односторонних санкций. Эта постановка вопроса весьма напоминает слабые сигналы о готовности к компромиссам. Однако насколько такая позиция сможет стать официальной для Ирана, неясно. Не исключено, что это лишь игра: Тегеран делает нередкие неофициальные заявления подобного рода, но упорно продолжает работать над повышением уровня обогащения урана.