Французский поцелуй на сибирском морозе

Анна Наринская
10 апреля 2000, 00:00

"Восток-Запад". Для них - любовь, для нас - террор

Начнем с того, что кинофильм "Восток-Запад" - мелодрама. Тех, кому не нравится наблюдать, как двое любящих, таких одиноких в этом жестоком мире, заливаясь слезами, падают друг другу в объятья, просят не беспокоиться. Французский кинорежиссер Режис Варнье любит снимать фильмы про настоящие чувства, и то, что в конце концов он займется таинственной русской душой, было вполне предсказуемо. Результат получился, не будем скрывать, покачественнее, чем у других иностранцев: тут вам не Юрий Живаго в пышных усах Омара Шарифа, а утонченный Олег Меньшиков в роли репатрианта Алексея Головина. И поприличнее, чем у некоторых россиян, - репатриант Меньшиков, Россию ненавидящий, выглядит куда убедительнее затерянного в сибирских лесах брадобрея Меньшикова, Россию обожающего.

Вообще с актерским составом в фильме Варнье все в порядке: жену-француженку белоэмигранта Меньшикова играет не абы какая француженка, а известная интеллектуальная актриса Сандрин Боннэр. Плюс Катрин Денев в роли самой себя и Сергей Бодров, который при всем усердии никого, кроме самого себя, изображать не умеет.

Так что тем, кто соберется самолично оценить это произведение киноискусства, советуем запастись поп-корном (фильм идет два с половиной часа) и носовыми платками.

От их стола...

Большое искусство требует немалых денег. Бюджет фильма Варнье - 12 миллионов долларов - по европейским меркам сумма весьма приличная. И французским продюсерам с самого начала было ясно, что для того, чтобы эти деньги "отбить", не говоря уже о прибыли, "Востоку" понадобится помощь. Несмотря на красивые съемки и абсолютно ясную сюжетную линию, фильм о трагедии белоэмигрантов, внявших призыву советского правительства и вернувшихся в 1946-м на Родину, требует от зрителя минимального знания контекста. Ну, например, того, что при Сталине в России были репрессии. Большинство французов имеют об этом весьма смутное, если не сказать нулевое, представление. Этим незнанием во многом объясняется печальная каннская судьба фильма Алексея Германа "Хрусталев, машину!". Людям, с раздражением выходящим тогда из просмотрового зала, слова "март пятьдесят третьего года" не говорили ровным счетом ничего, а вид ломающего руки высокопоставленного врача (про которого к тому же известно, что "он русский, а вот племянницы его еврейки") вызывал только брезгливое недоумение (мол, чего такой здоровый мужик в истерике бьется?).

Во избежание подобных недоразумений французского зрителя к "Востоку-Западу" решено было подготовить. Для этого в течение месяца, предшествовавшего парижской премьере, франко-германский телеканал "Артэ" демонстрировал документальные ленты о сталинском терроре. А незадолго до запуска фильма популярный еженедельник "Пари Матч" поместил не первых полосах интервью с Режисом Варнье. Режиссер поделился тем, как трудно ему было расстаться с романтическими представлениями о сталинской России и как удивлен он был, узнав от сценаристов (Сергея Бодрова-старшего и Рустама Ибрагимбекова) интересные подробности жизни тех лет. Хотя бы о том, что находящаяся под наблюдением НКВД героиня никогда не могла бы свободно передвигаться по стране. Или о том, что высокопоставленный чекист без всяких колебаний мог порвать паспорт даже и французской гражданки, если это нужно было в "интересах дела".

Рассказав, что основная часть съемок проходила в Киеве, Варнье пожаловался на тамошние холода, которые назвал "сибирскими".

В результате французский зритель шел в кино достаточно подготовленным, чтобы воспринимать историю любви, измен и снова любви, не отвлекаясь на "раздражающе неправдоподобный" фон. На этот раз жернова террора казались достойными, чтобы дать толчок развитию отношений русского врача Алексея Головина с его французской женой.

...нашему столу

В России "Восток-Запад" кажется картиной меньше про любовь, больше про террор. И, воспроизведенный в своей легчайшей форме (в фильме не показано ни пыток, ни лагерей, никаких других традиционных кошмаров), он становится самой значительной частью фильма. Полная доносчиков коммунальная квартира, партийные дамы с голодными глазами, спортивные резервы и безлюдные улицы представляют собой тот самый ад, из которого Орфей-Меньшиков ценой своей свободы и совести выводит Эвридику-Боннэр. Поставив по законам жанра героев в "экстремальные" условия, чтобы они могли проверить свою любовь, Варнье походя, может сам того не желая, делает довольно значительное заявление. Сталинизм, да и вся советская власть (главному герою удается покинуть СССР только в 1987-м) были абсолютным злом. И не стоит тратить время и силы, копаясь в том времени, чтобы найти там хоть что-нибудь хорошее. Оно годится лишь на то, чтобы пугать им впечатлительных кинозрителей.

Холодная страна, в которой невозможно жить, - таким предстает Советский Союз во французской мелодраме. Но именно там родятся единственные мужчины, достойные любви такого венца творенья, как французская женщина. "Славяне, которые могут", - определила французская критика героев Меньшикова и Бодрова.

Положим, играть в кино они действительно могут.

В подготовке статьи участвовала Арина Ле Девеа