Бой с тенью

Дмитрий Юрьев
17 июля 2000, 00:00

Cистема первоочередных реформ, с которой пришел Владимир Путин, носит абсолютно вынужденный характер. Характер амнистии, объявляемой большинству населения страны

Созданный в России режим управления зря называют криминальным - он криминогенный, то есть порождает преступность и коррупцию. Именно поэтому чиновничье сопротивление начатым реформам власти будет возрастать до предела. В рамках "Проекта невозможного" журнал "Эксперт" продолжает анализ проблем коррупции и госрэкета и поиск путей их решения

Сходит на нет первая шоковая реакция элитных групп на появление нового сильного политического лидера - реакция, похожая на извечное русское "володей нами!" Самые первые шаги президента по восстановлению управляемости российских территорий встречают пока глухой, но все более консолидированный ропот тех же самых деятелей, которые еще пару дней назад "горячо и сердечно одобряли и поддерживали" любую идею главы государства. Можно не сомневаться, что подобная судьба ждет не только реформу федерального управления, но и все другие попытки новой власти навести в стране порядок по существу.

Между тем главная задача, которую Владимиру Путину предстоит решать, сегодня осознана практически всеми. Это задача заполнения абсолютной пустоты под зданием новой российской государственности. На десятом году существования России в качестве независимого государства в стране так и не утверждены основные государственные символы - герб, флаг и гимн. Это, конечно, не причина, а просто олицетворение куда более существенных вещей - на всех уровнях, во всех сферах жизни.

На уровне политическом - уродливый, мистифицирующий общество закон о выборах по партийным спискам в отсутствие реальных, а не мифических партий (если не считать единственного исключения - антипарламентской и антидемократической КПРФ). На уровне управленческом - фактическая неприкосновенность региональных и местных руководителей, превращающая любой воспалительный процесс в отношениях между разными уровнями власти в неизлечимо гангренозный.

И далее - по списку. Частная собственность на все, кроме земли, - то есть, по большому счету, ни на что. Демократические свободы "по высшему классу" при сохранении режима прописки вопреки решениям всех, какие только можно придумать, судебных инстанций. Нереформированная налоговая система, не подразумевающая возможности честного исполнения существующих норм и правил без разорения. Бездействующий КЗоТ образца 1971 года, буквальное следование которому остановило бы работу практически всех новых промышленных и коммерческих предприятий. Система декларировано бесплатного образования, практически не адаптированная к условиям рынка. Наконец, система оплаты труда чиновников, при которой министр федерального правительства получает зарплату на уровне секретарши коммерческого банка.

Ельцинский режим ругали словом "криминальный". И ругали несправедливо. Режим этот не был криминальным. Он был криминогенным - поскольку делал криминальным практически все без исключение российское общество.

Система теневого финансирования высокопоставленных чиновников не была той коррупцией, которую имеют в виду, когда говорят о коррупции на Западе. Там альтернатива - получать честно среднюю зарплату чиновника (раз в десять-двадцать выше прожиточного минимума) или министра (высокую зарплату), либо нечестным путем получить сверхденьги. Вот и выбирай, каким путем ты пойдешь: многолетняя нормальная зарплата, всеобщая известность, связи и возможность потом уйти с госслужбы в коммерцию на очень большие деньги - или риск одним махом потерять репутацию и будущее. В нашем случае альтернатива коррупции - нищета. Производят ли наши министры и большинство госчиновников высокого ранга впечатление нищих? Нет, и это значит, что коррупциогенная система не просто вогнала в теневую сферу практически весь управленческий аппарат, но и сплотила его нерушимой круговой порукой, от соблюдения которой зависит элементарное физическое выживание.

Так и в остальных сферах. Отсутствие легального механизма воздействия центра на регионы приводит к процветанию нелегальных форм политического давления, к длительным тлеющим конфликтам между губернаторами и центром, губернаторами и мэрами. Регионы превращаются в укрепленные удельные княжества, на территории которых не просто возможен, а вынужденно процветает произвол. Отсутствие вменяемого Трудового кодекса приводит к тому, что вот уже почти десять лет подряд значительная доля трудоспособного населения страны работает вне правовой защиты, по устным договоренностям, а значит - абсолютно без прав, фактически в статусе феодальной зависимости от работодателя.

Земля, защищенная от распродажи коммунистами и аграриями, раздается за взятки. А в бесплатных школах и открытых для всех вузах процветает система нелегальных финансовых поборов, "серой" аренды и т. д., отказаться от которых не может практически никто. Действительно, не может же учитель нормально учить вашего ребенка на 500 рублей в месяц.

Амнистия и альтернатива

Вот почему получается, что система первоочередных реформ, с которой пришел Путин, не выдумана им или кем-либо из его команды. Она носит абсолютно вынужденный, пожарный характер. Характер амнистии, объявляемой большинству населения страны, вынуждено нарушавшему закон на протяжении многих лет, амнистии, которая станет первым шагом к превращению России в минимально устойчивое государство, снабженное каким-никаким механизмом самосохранения. И здесь очень важно четко осознать, что предлагается взамен.

Про предложения Путин, Касьянов и многие другие, как ни странно, сказали уже практически все. Все, что они сказали, достаточно банально. Как, кстати, и пресловутая программа грефовского центра, авторов которой совершенно справедливо укоряли за то, что звезд с неба не нахватали. Да ведь не до звезд и не до неба сейчас, нужно в дырявой лодке дно законопатить. Поэтому возня в президентском окружении вокруг "стратегии Грефа" - кажущаяся, это, скорее, борьба за власть, но не по существу предлагаемых мер.

Итак, что уже предложено? Во властной сфере - легализовать формы управленческого взаимодействия между всеми уровнями власти. Описать и утвердить законом процедуру преодоления любых межвластных противоречий. Альтернатива этому? Сохранить такое положение, при котором либо процветает диктатура на уровне никому не подвластного региона (слабый центр), либо вопросы решаются вопреки закону, по варианту с выборами Климентьева в Нижнем Новгороде (сильный центр). То есть то же самое, что возникло в СССР, когда тезис про свободу выхода республик превратился из пропагандистской декларации в действующую норму закона. То есть путь к нарастанию конфликтов, беззакония и, в конечном итоге, либо к диктатуре, либо к развалу страны.

Далее - налоги. Отказаться от налогов наиболее варварских и потому избегаемых. И резко ужесточить возможность контроля за сбором оставшейся части. Альтернатива - дальнейшее процветание "черного нала", окончательный распад банковской системы, съеживание бюджета, а главное - неограниченные возможности для "налоговых наездов", для чиновничьего шантажа любого участника рынка, для дальнейшего превращения фискальной системы в форму государственного рэкета.

Трудовые отношения. Принять наконец Трудовой кодекс, который болтается между Министерством труда и Госдумой уже много лет подряд. Из "полулиберального" (каковым он был в 1997 году) он давно превратился в "на три четверти социалистический" (каковым он стал после утрясок с профсоюзами, депутатами и аппаратными чиновниками), но все-таки признает существование рыночной реальности, сложившиеся и действующие механизмы экономического регулирования. Альтернатива - окончательное закрепление полного и абсолютного бесправия подавляющего большинства наемных работников на фоне давно бездействующего КЗоТа, их прямое подталкивание к насильственным формам защиты своих попранных трудовых прав.

Наконец, образование. Реализовать элементарные организационно-экономические меры, сводящиеся, вообще говоря, к тому, чтобы ввести в регулируемое законом и контролируемое государством русло давно уже действующую систему самофинансирования системы образования. Причем так, чтобы адресно защитить тех, у кого нет средств на обучение своих детей, а для остальных сделать систему управления и финансирования образования прозрачной, подконтрольной, когда каждый знает, что его деньги пойдут на оплату труда учителя и улучшение качества образования ребенка, а не на поездку директора школы к каким-нибудь средиземноморским радостям с целью распространения передового опыта летнего отдыха детей и педагогов. Альтернатива - чудовищная. В теневых условиях лучше всего будут выживать те школы и вузы, ловкачам-руководителям которых меньше всего дела до существа их дела, до обучения детей и студентов, "теневики" от образования. А гибнут в первую очередь те самые народные учителя, благодаря которым наша школа до сих пор считается одной из лучших в мире.

Итак, либо государство берет под контроль и защиту закона все те ростки нормального общества, которые сумели пробиться через напластования переходного периода, легализует демократию, свободу личности и рыночные отношения - и в результате в стране не произойдет никаких радикальных изменений, кроме одного: огромное большинство населения выйдет из "тени", окажется под защитой закона, получит основания для более уверенной, спокойной и надежной жизни. Либо все эти естественные и эффективные достижения современного общества будут искусственно, насильственно сохранены в "тени", то есть вытеснены в криминал и поставлены под удар произвола, а Россию будет ждать нарастание губительного давления, сгущение тягостной атмосферы неуверенности, бесправия и безбудущности.

Теневое сопротивление

Банальность основной задачи Путина и его команды, ее общедоступность таковы, что сопротивляться очень трудно - во всяком случае, сопротивляться в открытую. Как сказать людям: оставайтесь-ка вы в криминале, пусть будет в стране "братков" побольше и покруче, вся власть - понятиям? Нет, наоборот, давайте будем на каждом углу провозглашать свою горячую солидарность с намерениями президента "навести порядок в стране"! Но сопротивление тем не менее есть, и ожесточенное. Удары наносятся быстро, жестоко, в наименее защищенную область государственной спины.

Давайте вспомним, какие из конкретных предложений встречали наиболее яростную, политизированную, идеологизированную отповедь? Во-первых, новый Трудовой кодекс. Не успел президент даже объявить о рассмотрении соответствующего законопроекта в первоочередном порядке, как началась хорошо скоординированная истерика околопрофсоюзных политиков в Думе и вокруг нее. Крики о недопущении антирабочего закона, призывы чуть ли не ко всеобщей стачке в защиту трудовых прав граждан прокатились по страницам газет и экранам телевизоров. А ведь разработанный в Минтруда законопроект, внесенный в Думу левым правительством Примакова-Маслюкова при далеко не либеральном элдэпээровском министре Калашникове, уже давно и справедливо критикуется международным экспертным сообществом за излишне компромиссный характер, за чрезмерную идеалистичность, которая может привести к тому, что и этот кодекс не будет исполняться в полном объеме. Но ведь ныне действующий советский КЗоТ вообще не исполняется! Ведь новый кодекс призван заменить не старое право, а ныне существующее полное трудовое бесправие! Но объяснить эту тонкую материю не так-то просто, и антирабочий, теневой пиар за сохранение трудового бесправия вовлекает в свою орбиту все большее число прокоммунистических активистов.

Во-вторых, зарплата чиновников. О своем намерении повысить зарплату госслужащим Михаил Касьянов заявил очень осторожно, вскользь. Но уже есть все признаки подступающей истерики - опять! начальникам - зарплату! когда страна голодает! Раскрутить общественное недовольство таким решением власти очень легко, особенно сегодня, когда доверие общества к власти подорвано. Но ведь сохранение существующей ситуации есть не сохранение справедливости, а сохранение вынужденной системы всеобщей коррупции!

Наконец, образование. Из года в год любые попытки педагогического сообщества, политиков и чиновников навести элементарный порядок в деле управления образованием и финансирования образовательной системы натыкаются на идеолого-пропагандистскую истерику. Нынешний министр образования Владимир Филиппов в бытность свою ректором Университета дружбы народов тоже иногда присоединялся ко всеобщему "гневу и возмущению" по поводу любых попыток реформирования системы управления образованием. Но два года в центре принятия решений подтолкнули и его самого и его вполне консервативных соратников к предложению немедленных, системных, хотя и недостаточно глубоких, мер, главная цель которых - вывести систему управления и финансирования образовательной системы из полукриминальной сферы. В частности, легализовать формы дополнительного привлечения средств в образование, методы контроля за расходованием этих средств со стороны родителей учеников, способы поощрения частных инвестиций. С этим никто и не спорит. Кричат-то совсем о другом. О покушении на конституционный принцип бесплатности. О развале системы образования. О голодном пайке для учителей.

Но ведь скромные, не такие уж решительные меры Минобразования (которые, кстати, не вызывают энтузиазма у некоторых наиболее радикальных реформаторов российской образовательной системы) вовсе не призваны заменить бесплатное образование на платное и подорвать материальное положение педагогов. Они призваны улучшить ситуацию, когда дополнительное финансирование носит практически всеобщий, но теневой, бесконтрольный характер, и когда денег в образовании катастрофически не хватает!

Думается, что удар в спину будет вскоре нанесен и проекту федеративной реформы Путина. Причем выбрана будет какая-нибудь "жареная", но совершенно несущественная тема. Военное происхождение большинства полпредов. "Неправильное" распределение областей по округам. Невозможность изменения способа формирования Совета федерации до конца весеннего сева - потому что миллионы гектаров зяби могут окончательно озябнуть. Наконец, плохое поведение думского представителя президента Александра Котенкова.

...В начале XX века добродетельные американские политики провели поправку в конституцию, запрещавшую алкоголь на территории США. Алкоголь не покинул территорию США - он покинул территорию закона и увел за собой десятки миллионов нормальных граждан, превратив их в нарушителей закона. И эти десятки миллионов бывших законопослушных граждан попали в сферу управления и теневого влияния гангстеров. Только поэтому гангстерские синдикаты превратились в мощнейший фактор американской экономики. Только поэтому потом пришлось тратить многие десятилетия на то, чтобы хотя бы немного ослабить влиятельность и мощь гангстеризма. Есть сведения, что накануне отмены антиалкогольной поправки гангстерские синдикаты вложили миллионы бутлегерских баксов в добродетельную пропаганду и активное лоббирование против циничных посягательств на благословенный "сухой закон"...

Любые политические противоречия в сегодняшней России разрешимы. Народ устал от политики и верит новому президенту. Можно продавить множество важных решений - кроме тех, которые затрагивают теневую инфраструктуру. Потому что любая идеология, любые политические интересы в рамках демократического правления уцелеют и трансформируются.

Но про тень известно, что она исчезает в полдень. А значит, борьба теневиков, тех, чье выживание зависит от сохранения режима мутной воды, против наступления политического полудня может приобрести изощренный и совершенно исступленный характер. Как показывает исторический опыт, когда речь идет о теневых интересах криминальных элементов, оказывается возможным пожертвовать чем угодно - и гражданским миром, и целостностью страны, и будущим нации.