Разные социалистические братья

Максим Соколов
11 апреля 2005, 00:00

Чем ближе день 9 мая, тем очевиднее, что Россия может сама себя загнать в ловушку и в свой самый великий праздник оказаться в ложном положении. Все оттого, что приказ "Не поддаваться на провокации", неуместный 22 июня 1941 года, в апреле-мае 2005 года уместен куда более. Резко и не слишком адекватно отреагировав на претензии латвийской и польской державы, Россия дала навязать себе спор на неприятельских условиях, когда нападающей стороной являются бывшие советские, а ныне западные лимитрофы, Россия же только обороняется и оправдывается - причем нервно и неудачно.

Это при том, что по двум пунктам ее позиции неоспоримы. Во-первых, Россия, испытав самое грозное за всю ее историю иноплеменное нашествие, которое, по всем рациональным расчетам, должно было уничтожить ее как нацию и как государство, нашла в себе силы удержаться на краю бездны, выстоять и победить. Избавление от неминуемой гибели принято называть вторым рождением - память о нем Россия и празднует. Во-вторых, победа другой стороны означала бы такой обвал истории, уничтожение стольких наций, государств и культур, что значение победы не ограничивается спасением России. Сегодня она вправе и помнить, и напоминать, что это ей удалось сорвать планы германского нацизма по установлению мирового господства. Формула хоть и советская, да точная, и возразить по существу здесь нечего. Планы по установлению мирового господства всегда надо срывать, если мы хотим еще пожить на этой земле.

В России же вместо спасения стали больше говорить о былом величии. Как выразился один современный философ, "у нас нет выбора в отношении Сталина - этот человек возглавлял государство Россия в период ее геополитического апофеоза. Точка". Начать с того, что такой образ мыслей никак не объясняет спасения нашей земли. Можно представить себе, как Иван да за Русь Святую подымается в смертную атаку, но, перефразируя классика, невозможно вообразить, как солдат на поле боя рассуждает: "Ногу оторвало? Ну и черт с ней, зато мы достигаем геополитического апофеоза!". Еще труднее таким образом отстаивать свои внешнеполитические принципы. Насчет спасения от коричневой чумы спорить непросто, в случае же апелляции к величию ответ очевиден: "А нам-то что за радость от ваших апофеозов?".

Ошибка потянула за собой другую. Отпор стали давать не конкретным державам, ведущим себя враждебно, но абстрактным общностям вроде всей Европы или, по крайней мере, всей Восточной Европы. То есть вызов Риги или Варшавы был интерпретирован как соединенное действие двунадесяти языков, что Риге с Варшавой только лестно, но при этом вряд ли верно. Картина наших взаимоотношений с бывшими социалистическими братьями в контексте итогов Второй мировой войны и Ялтинских соглашений, конечно, не радужна, но при этом не столь единообразна, как полагают те, кто записывает всех бывших братьев в общий восточноевропейский фронт.

С тем, что СССР, будучи господином много лучшим, нежели Третий рейх, был в то же время господином не идеально милостивым - кто бы спорил. Болгары и чехи традиционно отличались прорусскими настроениями - и где теперь эти настроения? Тем более это относится к народам, в прорусскости не замеченным. Глупо отрицать очевидное, но можно посмотреть на вопрос и с другой стороны. Политика СССР в восточноевропейской сфере влияния была более или менее единообразна, eo ipso и обиды, причиненные младшим братьям, были более или менее однопорядковы. Будь нынешние антироссийские настроения естественной и неизбежной реакцией на былое владычество, логично было бы ожидать, чтобы и эта реакция была однопорядковой - чего, однако, не наблюдается. Даже Прибалтика в своем неприятии России не вполне однородна, и тем более это относится к бывшим странам Варшавского договора. Много ли мы слышим об откровенно русофобских выступлениях чехов или мадьяр, а равно румын с болгарами, сравнимых с тем, что постоянно чинят поляки? Это при том, что очень большой вопрос, по каким странам социалистическая эпоха (из-за которой, как нам объясняют, все проблемы) проехалась сильнее - и совсем нет уверенности, что именно по громче всех кричащей Польше. Примени те же мадьяры польскую методу претензий, и у них нашлось бы что выставить.

Когда угнетение было сходным, а отсроченная реакция весьма различается, разной степенью храбрости это не объяснить - теперь-то чего бояться? Тем более что как раз у той же Польши позиции достаточно шаткие. Если Ялтинский сговор преступен, eo ipso он подлежит отмене, и как тогда быть с Данцигом, Штеттином и Бреслау? Польша, однако, не боится говорить, тогда как другие молчат. Особо интенсивных хозяйственных связей с Россией, в виду которых было бы решено не обострять отношения, у сдержанных бывших братьев тоже нет. Сравнивать восточноевропейские народы по степени великодушия - значит впадать в область субъективного. Проще ограничиться констатацией важного и недостаточно замечаемого обстоятельства: у разных стран взаимные прошлые обиды очень по-разному влияют на их сегодняшнюю политику в отношении России. От всецелой подчиненности политики былым обидам до их полной неактуальности во внешнеполитической повестке. Тогда логично предположить, что одни страны движимы устойчивой и застарелой ненавистью к России и эта ненависть, хоть с обидами, хоть без обид, никуда не денется, и есть страны, не то, чтобы исполненные любви к России - но просто имеющие другие, более насущные цели и заботы, нежели каление вековечной вражды.

Но тогда, избывая прошлое, разумно исходить, что единой Восточной Европы нет. Ни как единый субъект заговора, ни как единый адресат покаяния она не существует, а есть весьма разные страны, с которыми и надо договариваться весьма по-разному. Есть былые неприятели, отношения с которыми сегодня скорее уважительные. Есть народы, когда-то мыслившие прорусски, и вряд ли тут все и навсегда потеряно. Есть страны, не желающие особо ворошить прошлое - в том числе и по своим внутренним причинам. И есть страны, чьи мысли о России сводятся к одному - "Не забудем, не простим". С первыми можно и нужно примиряться, избывая прежние грехи и обиды. Со вторыми - пусть лаются, как пес из-за забора. Если уж избывать имперское прошлое, можно начать с избавления от привычки рассматривать всю Восточную Европу как единую нерасчлененную массу. Нужно больше внимания к важным различиям.