Расчленение воздуха

Антон Долин
10 ноября 2008, 00:00

«Эксперт» решил поразмыслить о том, когда и кто вдохнет полными легкими «KISLOROD» Ивана Вырыпаева

«Кислород» (в титрах — «KISLOROD») Ивана Вырыпаева — фильм, сделанный молодым театральным драматургом по мотивам собственной пьесы, когда-то принесшей ему известность, — как говорят, готов уже давно. А в прокат все не выходит, на фестивалях не появляется. Удивляться нечему. Международный зритель, даже самый продвинутый, при всем желании не осилит бесконечную рэповую скороговорку, из которой состоит текст пьесы/картины. Тем более в виде субтитров: ее и на слух-то воспринимаешь не без труда. Зритель российский сможет оценить фильм с большей вероятностью. Только ведь те, кто ходит в кино (особенно молодые), не так изысканны, как столичные театралы. Им подавай или экшн со спецэффектами, или экзотику с эзотерикой. «Кислород» ближе ко второй категории, но суть несложного сюжета — «криминальный роман» Санька из Серпухова, убившего и закопавшего в огороде нелюбимую жену, и девушки Саши из Москвы, сбежавшей от нелюбимого мужа, — неизбежно вызовет у эстетов кислую мину. А после монологов с реминисценциями из Ветхого и Нового Заветов, решенных в клипово-рэповой манере, эта мина рискует превратиться в гримасу отвращения.

Не зная, кому и как показывать кино, решили презентовать его на тусовке (организаторы, полагаю, предпочли бы определение «эксклюзивная вечеринка») в так называемой квартире Esquire — показать светской публике, авторитетное суждение которой никто все равно не воспримет всерьез. Зато те, кто об этом мероприятии услышит, затвердят раз и навсегда: «KISLOROD» — это модно. Сегодня модными объявляют не только духи, шмотки, рестораны или магазины, но и простейшие (вроде бы) действия. Читать — модно! Думать — модно! Исходя из этой логики Вырыпаев объявляет, что модно — дышать, ибо центральная метафора его текста (если кто еще не знает) — это поиск невидимого и вожделенного кислорода. Метафизической субстанции, обеспечивающей немногочисленным счастливцам легкое дыхание.

Мода на кислород. Звучит пошловато, а куда деваться? По сути, сегодня российское авторское кино может пробиться на экраны только в том случае, если претендует на звание модного. Правда, публика не спешит покупаться на примитивную приманку. Все-таки «модное» — значит, востребованное, а у нас упорно не хотят востребовать ни одну из категорий, по которым распределяются фестивальные фильмы «не для всех». Модное, потому что социальное? Концепция «актуальности» — не для нас, и проблемное кино (будь то комедия, как «Свободное плавание» Бориса Хлебникова, или драма, как «Однажды в провинции» Кати Шагаловой) смотрят лишь редкие киноманы. Модное, потому что шокирующее? От «Груза 200» Алексея Балабанова или даже «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай-Германики блюстители нравственной и эстетической чистоты закатывают глаза. Модное, потому что возвышенное? И Сокурова, и Звягинцева настойчиво (хоть и шепотом) объявляют моветоном.

Вырыпаев, однако, имеет шанс сплотить армии поклонников всех трех категорий. «Кислород» актуален, социален, сделан на языке его героев (он — люмпен, она — столичная фифа), не чужд политике (см. новеллу «Арабский мир», смонтированную из кинохроники), сочетает радикализм и провокацию с извечным российским богоборчеством и богоискательством. От прозрачной простоты десяти заповедей Вырыпаев протаптывает короткую дорогу к новоязу эмтивишной «альтернативы». Динамичная эклектика его речи отменяет два наиболее распространенных представления о роли режиссера, «автора с большой буквы А» и «исполнителя заказа». Вырыпаев — то ли диджей, то ли поэт, складывающий из давно известных рифм дикое головокружительное буриме. Рокер-самоучка, решивший написать симфонию. Человек, страстно изобретающий велосипед заново. Определения можно множить, хотя ни одно из них не передаст той раздражающей свежести, которой веет с экрана.

Именно поэтому «Кислород» — прежде всего фильм, а не экранизированный текст, хотя Вырыпаев и отказался от агрессивной созерцательности «Эйфории» в пользу речи (правильно сделал: злой иронии стало больше, бессодержательного пафоса меньше). Речь позволяет актеру через нарочитое косноязычие реплик — которые в «Кислороде» было бы уместно переименовать в «рэп-лики» — пробиться к публике, наладить с ней отчетливую коммуникацию: зритель может морщиться, плеваться, рыдать, смеяться, но вряд ли он будет зевать. Даже те, кто заклеймит фильм, оценят редкое дарование Алексея Филимонова (Санек). А польская актриса Каролина Грушка (Саша) своим дивным акцентом — куда там Ольге Куриленко из «Кванта милосердия»! — достигает чисто театрального эффекта остранения, парадоксально напоминающего о том, что она же играла в «Внутренней империи» гениального Дэвида Линча… где у нее, кажется, реплик не было вовсе. Каролине повезло много больше, чем Полине Агуреевой, которая точно и сочно передала текст Вырыпаева со сцены в «Июле», но так и осталась статичным образцом женской красоты на экране, в «Эйфории». Не ее вина, режиссера; тот, однако, быстро учится на собственных ошибках.

Литературные собратья Вырыпаева в «Кислороде» — Захар Прилепин и Ирвин Уэлш. Как и в этих двух случаях, проводить знак равенства между автором и его героем-гопником категорически не рекомендуется. Вырыпаев, конечно, не всезнающий и мудрый социолог, терпеливо исследующий психологию серпуховского «прирожденного убийцы». Он не оправдывает и не осуждает, ему интересен не анализ, а синтез форм и языков высказывания. Он, как дискотечный шаман, гипнотизирует однообразным ритмом танца (открывающая фильм «Композиция №1» так и называется — «Танец»), микширует разные звуковые дорожки, крутит ручку адской машины, добывающей из скучного воздуха пьянящий кислород. В ход идет все: вопросы внешней политики и пропаганда легких наркотиков, синхронное плавание a la Билл Виола и авангардная анимация (за нее отвечал Максим Ушаков, исполнитель главной роли в «Эйфории»), аккордеон Айдара Гайнуллина и отчаянная баллада Radiohead «Wolf at the door», для которой не поленились заснять живого волка — натурально, стоящего у дверей вестником мрачного будущего. И виды Лондона, Рима, Гонконга, Дамаска и Кубы, по пустым улицам которых в поисках друг друга носятся Санек и Саша: абсурдно-романтический прием, за счет которого, надо полагать, бюджет вырос примерно вдвое.

А потом из всех киношных роскошеств — как на пустую театральную сцену, в скупой интерьер студии, где все это время, с первого кадра до последнего, идет запись рэп-альбома «KISLOROD». Честное обнажение приема. Как сказано в одноименной пьесе, «ты в жизни не общался с Саньками из Серпухова, и наплевать тебе, как они там живут и кого они там убивают, но ты будешь со слезами на глазах рассказывать историю чужой для тебя жизни. Будешь страдать над проблемой, которой для тебя просто нет». Но, возможно, если этой проблемы действительно не существует для самого Вырыпаева, она важна для кого-то из тех, кто сидит в зале?

Потому что, как утверждает наука, кислород — газ без цвета, вкуса и запаха, поддерживающий процессы дыхания, горения, гниения, — еще и самый распространенный на Земле элемент.