Опять тройки

Законодатели решили не доверять борьбу с терроризмом суду присяжных

Государственная дума и Совет Федерации приняли поправки в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Поправки предусматривают ограничение полномочий суда присяжных и утяжеление наказаний по ряду уголовных статей. Если закон подпишет президент, присяжные не будут определять степень вины подсудимых в делах по статьям Уголовного кодекса 205 («Терроризм»), 206 («Захват заложников»), 208 («Организация незаконного вооруженного формирования»), 212 («Организация массовых беспорядков»), 275 («Государственная измена»), 276 («Шпионаж»), 278 («Насильственный захват власти»), 279 («Вооруженный мятеж») и 281 («Диверсия»). Вместо присяжных дела по этим статьям будет рассматривать коллегия из трех профессиональных судей. Законодатели предусмотрели, что остальные тяжкие и особо тяжкие преступления можно будет рассматривать таким же составом судей, если обвиняемый подаст об этом ходатайство. По большинству перечисленных статей были значительно увеличены сроки наказания.

Поправки в УК и УПК вызвали большие споры и в Думе, и за ее пределами. Общественная палата дала отрицательное экспертное заключение на этот проект. «Члены палаты считают, что законопроект мотивирован интересами силовых ведомств, стремящихся избавить себя от необходимости расследовать уголовные дела без нарушений закона и доказывать виновность обвиняемых в реальном состязании со стороной защиты перед судом с участием представителей народа, способным выносить не только обвинительные, но и оправдательные вердикты», — говорится в заявлении, опубликованном на сайте ОП. Заключение было направлено спикеру Совета Федерации Сергею Миронову. Это, впрочем, не помешало верхней палате одобрить законопроект. Сам Миронов при голосовании воздержался, объяснив это нежеланием голосовать вопреки мнению собственной партии — думская фракция «Справедливой России» законопроект не поддержала.

Споры в Думе

Сторонники законопроекта объясняют его необходимость, во-первых, тем, что государство не может обеспечить безопасность присяжных, участвующих в рассмотрении дел по терроризму, а во-вторых, особым укладом жизни в северокавказских республиках, который не позволяет присяжным быть непредвзятыми.

Один из авторов поправок, глава думского комитета по безопасности Владимир Васильев, на обсуждении законопроекта в парламенте сказал: «У нас… есть такие республики, где до 80 процентов родственных, тейповых, родовых связей. Вы знаете те традиции, которые существуют: нельзя ни свидетельствовать, ни действовать в отношении родственника». По словам Васильева, в Думу обращались парламенты Ингушетии и Кабардино-Балкарии, предлагавшие приостановить действие суда присяжных в этих республиках. «В Республике Дагестан и Кабардино-Балкарии с 2005 по 2008 год в связи с вердиктом присяжных по 26 уголовным делам вынесено 12 оправдательных приговоров в отношении лиц, обвинявшихся в совершении тяжких преступлений, в том числе и по статье “Терроризм”», — добавил Васильев.

Он, кроме того, напомнил историю Маирбека Шейбекханова, который в 2004 году был оправдан судом присяжных по обвинению в нападении на Гудермес в составе банды Шамиля Басаева и затем участвовал в захвате школы в Беслане, а также Магомеда Салихова, дважды оправданного присяжными по обвинению в терроризме и в ноябре этого года убитого в ходе спецоперации в Махачкале. Васильев согласился с тем, что решение суда присяжных можно и пересмотреть, но пожаловался, что прокуратура не успевает этого сделать.

В Госдуме Васильеву возражали, что оправдательные приговоры в суде присяжных нередко объясняются недоработками следствия. На это он ответил в том духе, что недоработанное уголовное дело в суд и не попадает, то есть, по сути, предположил, что и следствие, и прокурорский надзор работают в России идеально. Другое возражение касалось того, что вывод дел об организации массовых беспорядков из-под юрисдикции суда присяжных может дать повод к репрессиям против оппозиции, если она организует массовые протестные акции. Авторы законопроекта пообещали эту озабоченность учесть, что, правда, на тексте документа не отразилось.

У сторонников законопроекта есть своя логика. Некоторые дела по терроризму, если рассматривать их в суде присяжных, являют собой странную картину. В Кабардино-Балкарии с марта не могут набрать коллегию для рассмотрения дела о нападении на Нальчик в октябре 2005 года. За это время в суд вызывали около 1200 кандидатов в присяжные, из которых удалось набрать только 14, тогда как для процесса требуется 12 основных и не менее 25 запасных. Большинство берет самоотвод, ссылаясь на состояние здоровья или занятость на работе. Меньшая часть признается, что среди обвиняемых или пострадавших есть их родственники. Случаются и курьезные случаи. Одного присяжного отстранил суд, после того как он во время собеседования заранее признал обвиняемых виновными. А другой просто сказал, что готов согласиться с любым решением суда, и разумеется, также был отстранен.

Доказательство пулей

«Мы, по сути, предоставили сегодня ситуацию кому? — задался вопросом в своем докладе по законопроекту Васильев. — С одной стороны, нашим присяжным заседателям, которые живут в этом регионе, которые хорошо известны, родственники которых тоже известны хорошо террористам. А с другой стороны, нашим представителям силовых структур, которые применяют оружие на поражение и только так решают этот вопрос».

И правоохранители, и правозащитники сходятся в том, что расследовать уголовные дела по терроризму на Северном Кавказе трудно. Невозможно найти свидетелей, добиться, чтобы они выступили в суде, и т. п. У этого много объяснений, и родственные связи — не единственное. Есть еще банальный непрофессионализм следователей и оперативников и недоверие к правоохранительной системе со стороны населения. Доказать в суде вину подозреваемого трудно, а отчитываться по борьбе с терроризмом надо. Выхода два: либо выбивать признательные показания и с ними идти в суд, либо уничтожать подозреваемых в терроризме без суда и следствия. Отсюда практика бессудных казней, на которую и намекнул в своей речи глава думского комитета. Эта практика вызывает еще большее недоверие — и далее все идет по нарастающей.

Суд присяжных страхует, по крайней мере, от приговоров на основе сфабрикованных уголовных дел. «К первой годовщине бесланской трагедии заместитель генерального прокурора по Южному федеральному округу Николай Шепель сообщил о раскрытии “резервной группы” террористов, которая якобы должна была захватить школу в Ингушетии, если основная группа по каким-то причинам не сможет осуществить теракт в Беслане. Эта прокурорская фантазия легко опровергается теми же доводами, которые теперь приводят против суда присяжных: в Чечне и Ингушетии местное подполье никогда не устраивало массовых захватов заложников из числа местных жителей. Это предприятие было обречено на неудачу, поскольку, даже если среди похитителей и заложников не найдется родственников, есть такое сильное средство давления, как кровная месть. Присяжные не поверили прокурору и оправдали обвиняемых. Но только по этому эпизоду. За участие в незаконных вооруженных формированиях и прочие невыдуманные деяния им вынесли обвинительный вердикт», — говорит член правления общества «Мемориал» Александр Черкасов.

Он также отмечает, что террористов отпускают на свободу не только присяжные: «В 2001 году из-под стражи был выпущен Ханпаша Кулаев, старший брат Нурпаши Кулаева, приговоренного к пожизненному заключению за участие в теракте в Беслане. Тогда следствие сняло с Ханпаши все обвинения. В прессе были интервью, где его родственники уточнили, во что им это обошлось: около четырех тысяч долларов — и “социально не опасный” безрукий инвалид был освобожден. Позже именно он привлек своего брата к участию в теракте, а сам при штурме школы отстреливался до конца». Черкасов приводит и другой пример. В июле 2004 года в ингушском селе Галашки в доме 1 по улице Партизанской на глазах у жены и семерых детей сотрудниками силовых структур был избит, а потом расстрелян Беслан Арапханов. После этого в дом зашел следователь ФСБ, предъявивший ордер на обыск в доме Руслана Хучбарова по адресу Партизанская, 11. Дело происходило ночью, силовики перепутали адрес. А Руслан Хучбаров, известный по кличке Полковник, возглавил группу террористов, которые несколько недель спустя захватили школу в Беслане.

Базовая проблема, которую пытаются решить законодатели, заключается в том, что террористам противостоит неэффективная правоохранительная система. Оставим сейчас в стороне вопрос о том, что эта система за последние годы даже при наличии суда присяжных смогла добиться определенных результатов. Сегодня государство может действовать двояко: или долгими усилиями вводить эту систему в законные рамки, повышая тем самым доверие к ней, или попытаться одним махом избавиться от института, на котором система дает осечки, пожертвовав при этом интересами граждан. Законодатели выбрали второй путь.