Фокус с Буниным

Яна Жиляева
14 февраля 2011, 00:00

Театральная лаборатория Дмитрия Крымова представила на сцене Центра им. Мейерхольда новую работу по бунинским «Темным аллеям»

Фото: Наталия Чебан

Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня…» — спектакль, где порядок имен да и сами имена героинь не так уж важны. Из объявленной семерки на сцене появятся только трое. Новая крымовская постановка — мужской спектакль, который разыгрывают семеро мужчин. Актеры превращаются в персонажей прямо на глазах у публики. На сцене гримеры возятся с расческами и пудрой, приклеивают усы, на голове у главного героя (его играет Валерий Гаркалин) укрепляют перо, маленькое, из подушки. Итак, главный сластолюбец помечен белой меткой, все нити сюжета держит в руках этот седовласый господин в жилете, с белой бабочкой и белым пером. Он и рассказывает главную историю. Остальная шестерка лишь подхватывает по мере надобности.

Помимо семерых мужчин на сцене постоянно присутствует женщина. Красивая дама лежит на черных подушках в ящике, стреляет глазами в публику и чего-то ждет. Приходят двое в черном, с двуручной пилой. И ясно чего: даму пилят. Она улыбается. Газетки, собранные на талии наподобие юбки, окрашиваются красным. Две части ящика растаскивают в разные стороны. В одной — ножки в белых ажурных чулках, в другой — ручки в ажурных перчатках и та часть дамы, которая от нее осталась. Черный человек брезгливо подбирает на газетку кучку красных трубочек, вывалившихся, видимо, из дамского живота. Безногая дама так и пребывает все действие на сцене.

Кто она? Вот в чем главный режиссерский фокус. Настанет час, и она закурит, потом заговорит, потом обретет ноги. Дама станет танцевать, все тверже и тверже ступая на землю, четырежды поменяет платье на глазах у изумленных зрителей, исчезнет и вновь объявится в своем распиленном ящике. Покинутая, жалкая, смешная, нарядная, нелепая, как все бунинские героини разом, она еще расскажет свою историю и про чай в казино, и про спившегося мужа на Монпарнасе…

Так кто же эта дама? Катя? Соня? Поля? Галя? Вера? Может, да, а может, и нет. Может быть, дама из ящика — обобщенный образ русской эмигрантки, в прямом смысле слова потерявшей опору в жизни. От Крымова всего можно ожидать.

Дмитрий Крымов — это наш гофмановский Дроссельмейер. Всегда умеет удивить. Его студийцы, кажется, могут все: рисуют, поют, танцуют, выполняют акробатические трюки, работают с куклами, теперь вот выучились показывать фокусы. Сочиняя свои истории со сложными смыслами, режиссер как будто в первую очередь озабочен тем, чтобы все технические трюки сработали, все лампочки вовремя загорелись и погасли, туфельки уехали в разных направлениях, а разбросанные предметы сложились в задуманный узор. А дальше он, кажется, умывает руки. И тут уж в зрительном зале кто что увидел и понял — так тому и быть. Но что важно у Дроссельмейера и поддержано Крымовым — всегда побеждает добро, и все заканчивается хорошо.

Вязкий, манерный и жеманный на сегодняшний взгляд текст Бунина режиссерской рукой расщепляется на множество мелких подтекстов. Крымов относится к нему как следователь. Он в деталях реконструирует происходящее. Вот рассказчик, сдвинув очки на кончик носа, сжимая книжку рукой в белой перчатке, зачитывает описание любовной сцены: «…стал снимать перчатку и целовал и руку, и перчатку…» А на соседнем стуле молодой человек в пароксизме страсти сжимает барышню, усаживает на колени, срывает с нее одежду и, прикрывшись пиджаком, творит невесть что.

Бунин в «Темных аллеях» — ностальгирующий, молодящийся, легкий или, по крайней мере, стремящийся к такому прочтению. Крымов со своими «Танями, Катями, Полями...» не молодится, не ностальгирует, но решительно оперирует субстанции бунинских реалий. И такими юными и наивными дурачками смотрятся разновозрастные рассказчики, и так неважно выглядят их амурные победы, и столь пронзительно-жалкими кажутся их любови.

Горько сознавать к финалу, что других-то слов о любви у нас и нет. Так что ж в этом хорошего? Да вот, хочется Бунина перечитать.