Съезд ожиданий и опасений

Марк Завадский
22 октября 2012, 00:00

В ноябре в Китае произойдет смена власти — и, возможно, в последний раз ее передадут по старой формуле. Еще десять лет политическая система КНР в ее нынешнем виде может и не выдержать

Фото: AP
Премьер Госсовета Вэнь Цзябао готовится передать власть преемнику

Среди популярных у китайских интеллектуалов книг в последнее время оказался и китайский перевод классической работы политического философа Алексиса де Токвиля «Старый режим и революция». В частности, де Токвиль утверждает, что революции случаются не тогда, когда режим сопротивляется переменам, но когда инициирует реформы сам. На Токвиля обычно ссылаются консервативные комментаторы, выступающие против любых политических преобразований.

Сегодня китайские власти стоят перед непростым выбором. Общество стремительно меняется и выдвигает все новые требования к правящей партии. Непрекращающиеся коррупционные скандалы подрывают авторитет чиновников и раскалывают элиты. Политическая реформа назревает, но она может привести к непредсказуемым и необратимым изменениям, к которым в Пекине не готовы.

Правда, среди новых китайских лидеров не видно «китайского Горбачева», экономическая ситуация в КНР тоже пока далека от той, что была в 1980-е годы в Советском Союзе. Да и политическая реформа в Китае уже идет по проверенной на экономике схеме: чтобы оценить все возможные риски, демократизацию опробуют на небольших пилотных проектах. Впрочем, рано или поздно эти эксперименты должны привести к изменениям на общенациональном уровне, и, скорее всего, это произойдет уже при пятом поколении китайских политиков, которое придет к власти в ноябре.

Фактор Бо Силая

В этом году съезд начинается позже, чем обычно, — в середине ноября вместо середины октября. В значительной мере задержка вызвана делом бывшего секретаря чунцинского горкома партии Бо Силая. Судьба некогда одного из самых многообещающих китайских партийных функционеров, снятого с должности в марте этого года, оставалась неясной вплоть до середины октября, когда официальные китайские СМИ опубликовали предварительные результаты расследования. Они оказались неожиданно жесткими: Бо Силая обвиняют в целом ряде преступлений, начиная с коррупции и злоупотребления полномочиями и заканчивая неразборчивостью в половых связях. Дата судебного процесса пока не объявлена, но не исключено, что он состоится еще до начала съезда, 8 ноября. Судя по количеству и тяжести предъявленных обвинений, Бо Силая ждет тюремное заключение на срок от 20 лет, а возможно, и смертная казнь с отсрочкой исполнения. Именно к такому наказанию летом была приговорена его супруга Гу Кайлай, признанная виновной в убийстве британского бизнесмена Нила Хейвуда.

Падение чунцинской звезды обострило противоречия внутри китайской политической элиты между условными правыми и левыми, которые долгое время открыто (со страниц партийных изданий и интернет-сайтов) сомневались в виновности Бо Силая, называя его жертвой политических интриг.

Внутрипартийная демократия

Десять лет назад западные СМИ острили по поводу нового китайского лидера с подходящей для шуток фамилией: Who is Hu? Тогда о Ху Цзиньтао за рамками его официальной биографии было известно совсем немного; сегодня тот же вопрос впору задавать и о будущем генеральном секретаре ЦК КПК Си Цзиньпине. Исходя из имеющихся данных, практически невозможно предсказать будущий курс нового китайского руководства, кроме того, что политика его первой пятилетки по традиции вряд ли будет сильно отличаться от политики Ху и его соратника, премьера Вэнь Цзябао.

Конечно, со времен Дэн Сяопина роль лидера в китайской истории сильно уменьшилась. Китай, безусловно, авторитарное государство, но власть здесь основана не на культе личности, а на четко выстроенном партийно-государственном аппарате, внутри которого есть место для дискуссий и компромиссов.

Полномочия генсека далеки от диктаторских, фактически самые важные решения принимаются Постоянным комитетом Политбюро на основе консенсуса, и, хотя достоверных данных о процедуре голосования нет, скорее всего, голос Председателя КНР там весит не намного больше голоса любого другого члена ПК. А ведь есть еще «старшие товарищи», которые всегда рады что-то посоветовать, особенно когда их об этом не просят.

Система сдержек и противовесов наверху дополняется «внутрипартийной демократией» — конкуренцией на выборах на низовых уровнях. Первые эксперименты с «чан э» (буквально: превышение объема) начались в Китае еще в середине 1980-х. Сегодня число кандидатов может превышать число мандатов на 15%, а при выборе съездом КПК 200 членов Центрального комитета этот показатель, видимо, будет еще выше.

Помимо обновления кадрового состава ЦК, Политбюро и Постоянного комитета Политбюро (ожидается, что из нынешнего состава в нем останется всего двое), вероятнее всего, и сам ПК будет сокращен — с девяти человек до семи.

Желающие могут увидеть за этим надежду на ослабление режима — в составе ПК не будет функционеров, отвечающих за внутреннюю безопасность и пропаганду. По мнению известного гонконгского специалиста по китайской политике Вилли Во Лап По, это может ослабить позиции двух этих ведомств, что приведет к некоторой либерализации внутриполитического климата в КНР.

Средним путем

Как бы то ни было, быстрых и резких решений от нового китайского руководства ждать не приходится, если, конечно, к таковым его не вынудят какие-то чрезвычайные обстоятельства. Год назад на юге Китая начались волнения в деревне Укань — крестьяне протестовали против незаконной передачи их земли строительным компаниям. Протесты перетекли в открытые столкновения с полицией, на которые гуандунские власти отреагировали неожиданно мягко. Многие требования крестьян были удовлетворены, а зачинщики протестов отделались минимальным наказанием. Более того, «уканьский инцидент» вполне официально был назван моделью для решения подобных конфликтов в будущем.

Сегодня Уканем фактически управляют лидеры протестного движения, четверо активистов были избраны в местный деревенский комитет самоуправления. Однако, по данным гонконгских СМИ, демократического порыва жителям хватило ненадолго, активисты жалуются на ослабление поддержки со стороны крестьян и сложности с возвращением земельных участков.

По официальным данным, каждый год в Китае проходят десятки тысяч разнообразных акций протеста, вызванных тысячами причин — от излишней жестокости охранников до недовольства коррумпированными чиновниками. У этих протестов нет общей повестки дня, единого организатора или политической силы, которая могла бы их использовать в своих интересах. Скорее их можно расценивать как тревожные сигналы.

Неудивительно, что о политической реформе в Китае сегодня говорят не только диссиденты, но и члены политического истеблишмента. О необходимости работы в данном направлении в этом году не раз говорил уходящий в отставку Вэнь Цзябао, с открытыми письмами с подобными призывами выступал целый ряд бывших высокопоставленных функционеров КПК.

Найдут ли эти призывы отражение в политике нового китайского руководства, будет понятно ближе к 2017 году, когда Си Цзиньпину нужно будет выступить с собственной концепцией развития КНР. Ху Цзиньтао реализация его идеи «гармоничного общества» удалась не вполне. Имущественное расслоение в КНР сегодня даже выше, чем 10–15 лет назад, несмотря на немалые инвестиции в создание систем социальной защиты и в новую деревенскую экономику. Возможно, одна из причин — отставание политических преобразований. Когда одна нота постоянно фальшивит, гармония не может быть полной.